Куинн пожал плечами.
— Я посчитал, что так будет лучше всего. После Эрин у меня не было желания вступать в продолжительную связь.
— Я не предлагала тебе ничего долговременного.
Он посмотрел на меня и ничего не ответил.
— И несмотря на все эти отказы, — продолжила я, — ты появляешься сейчас и чуть ли не требуешь, чтобы я была с тобой, с одним лишь тобой.
— Потому что то, что есть между нами, заслуживает более тщательного изучения.
— Зачем тебе это, если ты не желаешь ничего постоянного и длительного?
Он опять ничего не ответил. Возможно, это был именно тот вопрос, на который у него не было ответа.
— Сколько серьезных отношений у тебя было за прошедшие годы?
Выражение его лица можно было охарактеризовать только как мрачным.
— Пара-тройка.
Я тихо фыркнула.
— И это за сколько столетий?
— Тяжело кого-то любить, зная, что увидишь, как они состарятся и умрут.
— Тогда, почему ты серьезно отнесся к Эрин?
— Как я уже говорил, те отношения сложились под действием наркоты, а не любви. Будь я в своем уме, я бы никогда не попытался совершить тот обряд. — Сурово глядя на меня, он добавил: — Четыреста лет назад я поклялся никогда не жениться на другой женщине. Я твердо держусь этой клятвы.
Его слова наводили на вопрос — что же случилось четыреста лет назад? Но я не удосужилась озвучить этот вопрос, потому что знала — он не ответит.
— Выходит, ты никогда не обращал любовницу?
— Нет. Так или иначе, но эта затея редко заканчивается добром.
— Из-за территориальных штучек?
Куинн медлил с ответом.
— И из-за того, что вампиры не могут кормиться друг от друга.
Не могут? Любопытно. Мне казалось, что кровь она и в Африке кровь, вне зависимости от источника. Я взглянула на наручные часы и увидела, что время подходит к половине девятого. Если я позвоню сейчас, то еще успею застать врача в его кабинете.
— Что будет дальше — решать тебе. Просто прими, как данность, что у меня будут другие партнеры, и я не откажусь от лунных танцев. Я не могу себе этого позволить. — Я нерешительно умолкла, наблюдая, как меняется выражение его глаз по мере того, как до него доходит смысл сказанного. Ему не понравились мои слова, он их не принял. Пока не принял. — Кстати, можно воспользоваться твоим телефоном?
Куинн выудил из кармана ключи и кинул их мне:
— В машине.
— Спасибо. Если захочешь — увидимся в ресторане.
Он согласно кивнул. Пройдя мимо него, я направилась сделать звонок, который положит конец всем моим надеждам о собственном ребенке.
В конечном счете, нам так и не удалось поесть. Куинн отвез меня обратно в медицинский центр, и врач установил мне внутриматочную спираль — сводя на нет любую вероятность беременности, к тому же, это было единственное устройство, которое невозможно было обнаружить при исследовании крови — на чем, несомненно, настоит Миша. Так же мне установили подкожный датчик — так как я полагала, что Миша будет пристально отслеживать всю информацию из моего личного дела, и отсутствие оного вызвало бы у него подозрения. По этой же причине, я обратилась к врачу с просьбой — не вносить в мою карту запись о ВМС[15], и хотя у него это не вызвало особой радости, он все же согласился. На самом-то деле у него не было выбора, так как он знал, что я работаю на Управление и без особых усилий могу принудить его к выполнению данного требования.
Я не запомнила, как мы спускались в лифте на первый этаж, в моей памяти явственно отпечаталось лишь одно — как Куинн взял меня на руки и держал так — как мне показалось — целую вечность. Он не сказал ни слова, но ему этого и не требовалось. И хотя связь между нами была накрепко заблокирована, я все равно знала, что он понимает мою боль. В конце концов, он был вампиром, и ему было хорошо известно, что такое никогда не смочь иметь детей.
К тому времени, когда мы вернулись в номер, уже перевалило за полночь. Джек сидел за своим портативным компьютером. При нашем появлении он сердито нахмурился.
— Где, черт возьми, вы оба пропадали?
— Предавались размышлениям, — ответила я.
— И нельзя было прервать эти размышления для того, чтобы позвонить и сообщить, что, черт подери, происходит?
— Нет. — Вообще-то, я даже не подумала об этом.
Я посмотрела в сторону спален. Я знала, что в одной из них находится мой брат, однако вторая спальня тоже не пустовала — судя по звучному храпу, доносившемуся из нее. Несомненно, там был Кейд. Почему, черт возьми, он все еще здесь? И что Джек планирует с ним делать?