Прибыв в Фокею, спартанцы на месте оценили ситуацию, посовещались и отправили к Киру посла. Спартанец Лакрин прибыл к персидскому двору и дерзко заявил царю, что поскольку граждане Спарты являются сородичами ионийцев и эолийцев, то они запрещают персам захватывать эллинские города эгейского побережья Анатолии. По свидетельству Диодора Сицилийского, Кир был очень удивлен такой наглостью и сказал спартанцу, «что составит мнение об их доблести, когда пошлет кого-нибудь из своих слуг завоевать Элладу» (IX, 36). С тем Лакрина и отпустил. Шел 545 г. до н. э.
Ситуация на западе Анатолийского полуострова сложилась следующая: Милету ничего не угрожало, поскольку он являлся союзником Персии. Вне опасности находились и эллины, проживающие на островах, расположенных вдоль восточного побережья Эгейского моря. У Кира по-прежнему не было военного флота, и он был вынужден приостановить экспансию на запад, хотя эолийские и ионические города, расположенные на материке, оказались под угрозой вражеского вторжения. Не придумав ничего лучше, эллины стали укреплять свои города.
Кир не спешил. Царь покинул Лидию и отправился в Мидию, чтобы заняться подготовкой к войне с Вавилоном. Своим наместником в Сардах он оставил перса Табала, а хранителем казны назначил лидийца Пактия. Трудно сказать, чем он приглянулся царю, но, как оказалось, выбор Кира был на редкость неудачным. После того как армия персов покинула Сарды, Пактий выждал некоторое время, а затем поднял восстание против завоевателей. Прихватив царскую казну, лидиец бежал к побережью, навербовал наемников и призвал эллинов к походу на Сарды. Ионийцы и эолийцы с готовностью присоединились к выступлению и вместе с наемниками Пактия осадили столицу Лидии.
Кир пришел в ярость, когда узнал о мятеже. Царь призвал к себе мидянина Мазареса и приказал подавить восстание. Но при этом порекомендовал лидийцев не карать, и лишь тех, кто оказал им поддержку, обратить в рабство. Понятно, что здесь Кир подразумевал малоазийских эллинов, в качестве наемников и добровольцев, сражавшихся на стороне Пактия. Геродот данное решение царя связывает с заступничеством Креза за свой народ, порекомендовавшего Киру разоружить лидийцев и приучить их к роскоши. Беда в том, что бывшие подданные Креза, несмотря на славу самых грозных воинов в Малой Азии, и до этого славились своей любовью к различным нехорошим излишествам. Например, греческий философ Ксенофан из города Колофона одной из причин, по которой его сограждане попали в подчинение персам, считал дурное влияние лидийцев:
Забавно, но аналогичная информация присутствует и у других античных авторов, причем некоторые из них ссылаются на того же Ксенофана: «Колофонцы, по словам Филарха, поначалу отличались строгими нравами, но когда склонились к роскоши, то вошли в дружбу и союз с лидийцами и стали выходить на люди с золотыми украшениями в волосах, как о том говорит и Ксенофан» (Athen. XII, 31). Мораль налицо – граждане Колофона утратили боевой дух, стали ленивыми, изнеженными и, как следствие, были побеждены более сильным врагом. Поэтому говорить о том, что лидийцы не понесли кару за восстание благодаря мудрости Креза, не приходится. Это просто красивая легенда. Скорее всего, Кир решил не ожесточать своих новых подданных жестокой расправой, поскольку не вся Лидия поддержала Пактия. Зато у него появился прекрасный повод для похода против ионийцев и эолийцев. Что же касается руководителя восстания, то царь распорядился взять его живым и доставить в Экбатаны.
Когда Пактий узнал, что против него выступила персидская армия, то не на шутку перепугался, бросил свое войско и ударился в бега. Оставшись без предводителя, эллины, наемники и лидийские повстанцы просто разошлись по домам. Когда Мазарес подошел к Сардам, то и воевать уже было не с кем. Наведя порядок в окрестностях столицы, он занялся розысками Пактия. Оказалось, что мятежник ушел в город Киму, и Мазарес отправил туда гонца с требованием выдать смутьяна. Горожане оказались в сложном положении. Противиться персам они не могли, поскольку силы были неравны, но и запятнать себя бесчестьем, выдав просящего убежище, не хотели. В итоге посадили Пактия на корабль и отвезли на остров Лесбос, в город Митилену.