— О! — вздохнула она и без лишних слов повела его к маленькой, усаженной деревьями улочке каменных домиков, Возле одного из них она остановилась и поднялась на крыльцо. На двери висела табличка с именем Тая Ройла. Дверь была незаперта. Они толкнули ее и вошли.
На столе рядом со стулом стояла стандартных размеров пишущая машинка. Бонни неподвижно замерла на пороге Эллери подошел к машинке, вынул из кармана чистый лист бумаги и торопливо напечатал несколько строчек. Затем он вернулся с листком к Бонни и достал из кармана конверт, который она недавно получила.
— Очень просто, — ровным голосом произнес он. — Вот, Бонни, сравните образцы шрифтов. Заметили дефектные буквы «б», «д» и «т»? Вроде как бы стертые? — Он не сказал, что, как и «р» и «г» в портативной машинке Джека Ройла, дефектные литеры в машинке Тая были недавно — и явно! — подпилены. — И шрифт «элите», что редко встречается в стандартных, а не портативных пишущих машинках.
Бонни подошла и взглянула, но не на листок с текстом, а на сами рычаги машинки. Она нажала на клавишу «б» и осмотрела литеру, потом на «д», потом на «г».
— Теперь я вижу, — сказала она наконец.
— Здесь трудно усомниться. Оба адреса — на конверте, полученном сегодня, и на том, что пришел вчера, — напечатана на этой машинке.
— Как вы догадались? — спросила она, глядя на него все с тем же странным вопрошающим выражением.
— Мне показалось это весьма вероятным.
— Тогда здесь должна находиться и копия таблицы со значением карт. Без нее заниматься пересылкой карт невозможно.
— Умница! — Эллери покопался в ящике письменного стола. — А вот и она! Похоже, третий или четвертый отпечаток под копирку.
Он протянул ей листок для ознакомления, но она продолжала глядеть ему в лицо.
— Как вы собираетесь поступить? — голос Бонни был холоден и спокоен. — Передать Тая инспектору Глюке?
— Нет-нет, это было бы преждевременным! — поспешно сказал Эллери. — Нет настоящих улик для обвинения.
Она ничего не возразила.
— Бонни, не говорите никому о том, что мы обнаружили, ладно? И держитесь подальше от Тая. Вы слышите меня?
— Слышу, — сказала Бонни.
— Так далеко, как только сможете... — Бонни не отвечала. — Куда вы сейчас направляетесь? — Бонни открыла дверь. — Будьте осторожны! — Она бросила на него долгий пристальный взгляд, в самой глубине которого таился — что было совершенно непонятно — откровенный ужас.
Шаги ее все убыстрялись. Через полквартала она уже бежала бегом.
Эллери хмуро следил за ней. Когда она исчезла за углом, он открыл дверь и опустился на стул.
«Хотел бы я знать, — со вздохом подумал он, — какое наказание причитается за убийство любви...»
Глава XVII
Danse amoureuse[56]
Мистер Квин сидел в прохладной гардеробной Тая и размышлял. Он сидел и размышлял довольно продолжительное время. По многим направлениям расследование шло удовлетворительно — да, вполне удовлетворительно! Но вот в главном оно было явно неудовлетворительным, причем в самом главном.
— Все та же старая история, — ворчал он про себя. — Найдешь орех, так нечем его расколоть! А может быть, сейчас надо просто выжидать? Думай, приятель, думай!
И мистер Квин думал. Прошел час, за ним второй. Мистер Квин продолжал думать. Но все было бесполезно.
Он поднялся на ноги и потянулся, чтобы расправить оцепеневшие мускулы. Все дело застыло, как фруктовое желе — гладкое и блестящее, оно лежало перед его умственным взором, удовлетворяя всем капризам его критического аппетита. Задача, которую он не мог разрешить, заключалась в том, как подцепить ого деликатное блюдо и не разрушить его, превратив в липкую, расползающуюся, аморфную массу.
Горячо надеясь на то, что его посетит, наконец, вдохновение, мистер Квин покинул бунгало и студию и вернулся на такси в отель. Из своего номера он позвонил портье и распорядился вывести из гаража его двухместный автомобиль. Пока он собирал всю коллекцию писем с игральными каргами и укладывал ее под крышкой футляра портативной пишущей машинки Джона Ройла, зазвонит телефон.
— Квин? — раздался в трубке голос инспектора Глюке. — Немедленно явитесь ко мне в офис! Немедленно, слышите?
— Слышу ли я? Когда вы так орете!
— Погодите, это еще только цветочки! Потрудитесь прибыть сюда со всей скоростью, на которую способны ваши шустрые ноги!
— М-м... — протянул Эллери. — Брать с собой пижаму и зубную щетку?
— Вас давно следовало бы посадить за решетку! Поторапливайтесь!
— Собственно говоря, я как раз собирался к вам. Глюке...
— Вы можете обвести вокруг пальца собственного отца! — ревел инспектор. — Даю вам полчаса. Ни минуты больше’
И он повесил трубку.
Эллери тяжело вздохнул, защелкнул крышку пишущей машинки, спустился вниз, сел в автомобиль и направился в центр Лос-Анджелеса.
— Итак? — спросил мистер Квин ровно полчаса спустя.
Инспектор Глюке сидел за письменным столом, раздувая крепкие щеки и ухитряясь выглядеть разъяренным и обиженным одновременно. Дышал он тяжело и сердито.
— Что это у вас? — прорычал он, указывая на пишущую машинку.
— Я первый задал вопрос, — скромно возразил Эллери.
— Садитесь и перестаньте острить! Видели сегодняшнюю газету Полы Пэрис?
— Нет.
— Вы что, не читаете по-английски? Или наши газеты недостаточно для вас шикарны? Ведь вы же литератор, в конце концов!
— Ха-ха, — сказал Эллери. — Это замечание, насколько я понял, должно было сразить меня наповал. Ну, давайте, выкладывайте побыстрее!
Глюке швырнул Эллери газету. Эллери поймал ее, наморщив лоб, и принялся читать абзац в колонке Полы Пэрис, отмеченный красным карандашом.
— Что вы об этом скажете?
—- Скажу, что ока великолепна! — мечтательно произнес Эллери. — О, миледи Пола! Женщина с головой на плечах. Глюке, скажите откровенно: вы когда-нибудь встречали женщину, до такой степени сочетающую в одном лице интеллект, красоту -и очарование?
Инспектор .хлопнул ладонью по столу так, что все на нем подскочило и задрожало.
— Вы считаете себя чертовски умными — вы, и эта язва газетчица! Квин, я не скрываю, что вы довели меня до бешенства. До бешенства, понимаете? Когда я прочел эту статейку, у меня возникло желание тут же выписать ордер на ваш арест! Я не шучу!
— Ищете козла отпущения, да? — сочувственно спросил Эллери.
— Прибрать к рукам все эти письма! Держать их от меня в секрете целую неделю! Выдать себя за детектива из Главного управления!
— Быстро работаете, — одобрительно заметил Эллери. — Ведь она, в сущности, упоминает здесь только о том, что Блайт Стьюарт получала анонимные письма, и что они посыпались через агентство почтовых пересылок. Отличная работа, Глюке!
— Нечего меня нахваливать! В городе одно единственное агентство заказных почтовых услуг, и я вытащил вашего знакомого Луси сюда, на ковер, всего лишь несколько минут тому назад. Он все рассказал мне о вас — я сразу вас узнал по его описанию. И вы оставили ему свое имя и номер телефона в гостинице. Какая самоуверенность! Но зато у меня не осталось сомнений в его искренности. Полагаю, остальные двое были Тай и Лу Бэском, как следует из описания Луси.
— Великолепно!
— Я произвел обыск в доме Стьюарт — никаких писем; поэтому я догадался, что они у вас. — Вид у инспектора был такой, словно он вот-вот заплачет. — Никогда бы не подумал, что вы способны сыграть со мной такую гнусную шутку! — Он вскочил на ноги и закричал: — Выкладывайте!
Эллери нахмурился:
— Стыдно признаться, но неизбежность, с которой любые секреты рано или поздно укладываются в газетную колонку Полы Пэрис, начинает вгонять меня в дрожь. Откуда, черт побери, добывает она свою информацию?
— Наплевать мне, откуда! — заорал Глюке. — Я даже не звонил ей сегодня утром — все равно без толку! Послушайте, Квин, собираетесь ли вы отдать мне эти письма, или мне придется посадить вас в каталажку?