– Может, потому я тебе ничего и не рассказала. Это ничего не значит, Уорд. Моя семья отреклась от меня.
– А что ты натворила, чтобы заслужить такое жестоко отношение?
Она пожала плечами:
– Вышла замуж за матроса.
– За матроса? Боже милостивый, ты лишилась семьи и состояния ради Драмлина?
– Да, капитан, – печально ответила Морган. – Ты дума ешь, я сделала ошибку?
Он безрадостно рассмеялся:
– Я думаю, что это большое преуменьшение.
– Особенно потому, что он вскоре умер.
– Ты его так сильно любила? Я помню, что ты печалилась, но не особенно.
– Я любила его, хотя вышла бы замуж почти за любого, лишь бы уйти от отца.
Уорд слишком хорошо помнил, с какой горечью Морган говорила о своих родителях и о тех жестких ограничениях, которые они ей навязывали. Болваны, подумал он, потирая шею. Неужели они не поняли, что чем сильнее ее удерживают, тем больше она сопротивляется?
– Понятно. Но, уж наверное, ты могла бы подыскать себе джентльмена из общества, более подходящего для побега?
– Отец уже подыскал для меня подходящего мужа, разделявшего его взгляды на женщин. Он считал, что только Рэндольф сможет обеспечить ту дисциплину, в которой я нуждалась, и против моей воли обручил меня с виконтом Арлингтоном. И поэтому, – вздохнула она, – я решила, что вовремя моего первого сезона в Лондоне буду наслаждаться свободой перед тюремным заключением. Пока семья планировала свадьбу, я то и дело убегала, чтобы рискнуть и заняться чем-нибудь неподобающим для леди. Во время такого приключения я и познакомилась с Бартом, влюбилась, и с помощью Эми сбежала с ним.
Уорд свел брови и тихонько спросил:
– Так она тебе помогала? Интересно, а Эдвард об этом знает? А потом Драмлин умер, ты вышла за Уэдерли, он тоже умер, и ты попала ко мне. Повторяю, – сказал он, добавив в голос суровости, – женщина твоего происхождения не должна занимать подобное положение. Проклятие, когда я думаю о том, чего я от тебя требовал, об уроках, которые я тебе преподал… – Он резко, со свистом втянул в себя воздух. – Если бы ты сказала мне правду…
– Мне нравились эти уроки, – сказала Морган, скользя рукой по его груди, по животу и ниже. Дыхание Уорда стало прерывистым, а лицо исказилось от мучительной вины. – И я не считаю себя несчастной.
– А должна бы.
– Ты меня выгонишь? – спросила она, наклоняясь, чтобы поцеловать его.
– Морган, прошу тебя, сначала дай мне обещание, а потом мы продолжим.
Она нахмурилась:
– Какое обещание?
– Что ты больше не будешь общаться с Эмилией Хантингтон. Прости, – добавил он, увидев боль в ее взгляде и чувствуя, как заныло сердце. – Она твоя подруга, а у тебя их мало, я знаю, но ты сама выбрала этот путь. Подумай о ее репутации, если станет известно, что Эми навещает мою любовницу.
– Что, общество морских капитанов настолько строгое?
Он поколебался.
– Родители Эдварда настолько строгие. Если это так много для тебя значит, нам придется подобрать другой, более приличный способ содержать тебя.
Она покачала головой:
– Нет.
– Ты уверена, Морган?
Вместо ответа она крепко поцеловала его. Негромко застонав, он прижал ее к себе и провел руками по спине. Потом его губы скользнули к ее плечам, потом вниз, к ложбинке между грудями, Морган ахнула, и дальнейший разговор был только о страсти.
– Эми! – ахнула Морган, завернув за стеллаж.
– О, Морган! – воскликнула ее подруга и кинулась к нем в объятия. – Я знала, что увижу тебя здесь! Но разве тебе не и опасно приходить? – понизив голос, спросила она. – Все эти люди… – она обвела взглядом небольшое помещение, – они часть его… круга.
– Я замаскирована. Но, Эми, ты не должна меня искать! Нельзя, чтобы нас видели вместе. Если родители твоего мужа узнают о нашей дружбе, ты пропала.
Эми пожала плечами:
– Вероятно, это неизбежно в любом случае. Я никогда не была образцом респектабельности.
– И я тоже! – фыркнув, прошептала Морган. – Но ты только наступила на черту, а я ее переступила.
– Господи, Морган, – захихикала Эми, – ты ее не просто переступила, ты прошагала не меньше мили! А я до сих пор не все знаю.
– Это очень долгая история, – вздохнула Морган. Эми улыбнулась, взяла Морган под руку и сказала:
– Значит, нам нужно найти спокойное местечко, где мы сможем поболтать наедине.
– Если мой капитан или твой муж узнают об этом, они будут в бешенстве.
– А как они узнают?
Морган улыбнулась:
– Думаю, если мы смогли провернуть интрижку с Бартом под носом у моего отца, справимся и сейчас. – Они вышли из-за стеллажей, украдкой огляделись и быстро направились к черной лестнице. – Я знаю нужное местечко, в подвале.
– Я и не сомневалась! О, Мо, как я по тебе скучала!
– А я по тебе. Вы надолго в Бостон?
– На шесть, недель, а потом уедем в Филадельфию, но через два дня мы едем навестить еще одного друга Эдварда. Твой капитан едет с нами.
– Да? – разочарованно протянула Морган. – Но его и так долго не было!
– Морган, – остановившись, сказала Эми. – Ты его любишь!
– Очень, – ответила та.
– О Боже, в какую неразбериху ты попала! Ладно, пошли, ты мне все-все расскажешь.
Два восхитительных часа они шептались, приглушенно смеялись и плакали, а потом договорились встретиться и на следующий день. В конце концов, Морган Уорду ничего определенного и не обещала.
Глава 12
– «Так что же получается, – говорит женщина, – Ро, добравшись до конца анекдота, улыбнулся, – меня поимели?» А моряк ей отвечает: «Именно это я и сказал, мадам».
Эдвард разразился хохотом, и через несколько секунд Уорд тоже издал несколько смешков. Когда веселье затихло, Ро и Эдвард переглянулись, Ро вытянул ногу и пнул стул своего друга.
– В чем дело, сэр капитан? До тебя так и не дошел смысл анекдота? Тебе нужны объяснения?
Уорд слегка усмехнулся и тряхнул головой:
– Только не твои.
Эдвард нахмурился. Он провел с Уордом уже два месяца, но мог поклясться, что за все это время так и не смог завладеть его вниманием дольше чем на пять минут. Сначала Эдварду было все равно, потому что в постели его ждала страстная новобрачная. Но по мере того как темперамент Эми стел все сильнее влиять на другие стороны брака, Эдвард начал замечать, что Уорд необычно рассеян.
– Ладно, приятель, хватит уже! Что случилось, почему ты ведешь себя как тупой баран?
– Тупой баран?
– Я бы воспользовался более подходящим выражением, но все же надеюсь, что ты пошевелишь задом и объяснишь нам, в чем дело.
Уорд криво улыбнулся Ро, налил себе еще портвейна и вежливо спросил:
– Это обязательно?
– Черт побери, – произнес Ро с очень забавным английским акцентом и потянулся за портвейном. – Ты вообще когда-нибудь отвечаешь на прямые вопросы или все время задаешь новые? Я не постесняюсь сказать тебе, Моn Capitaine,[5] что это ужасно утомляет.
Уорд пожал плечами.
– Он, так себя ведет с самой моей свадьбы, – вмешался Эдвард. – Как ни стараюсь, не могу вытянуть из него ни одного разумного слова. Просто довел меня до исступления.
– Правда? – неторопливо спросил Ро, кинув понимающий взгляд на Уорда. – Ну что ж, в таком случае все очень просто. Он помешался на какой-то девке.
Уорд поперхнулся портвейном и уронил графин, а Эдвард расхохотался:
– Черт, Ро, брак не изменил тебя ни на йоту!
Глаза Ро хитро заблестели.
– Как она выглядит? Рыжая и грудастая? Или блондинка с выпяченными красными… гм… губами?
– Черт, Ро, Уорд никогда не гонялся за юбками.
– Разве теперь их не называют кринолинами? – отозвался Уорд, пытаясь носовым платком вытереть пролитый портвейн. – Я слышал, что леди в Англии снова носят юбки на обручах.
– Какой ужас, сэр капитан! Где такой чопорный и благопристойный человек, как ты, мог нахвататься подобных слухов?
– И заметь, сведения совершенно свежие. Последняя женщина, о которой ты рассказывал… – Эдвард быстренько подсчитал, – была с тобой два года назад. Та белобрысая актриса. Как ее звали, Ро? Эмма?