— Оставим это… частные дела потом, Федор Васильевич, и in a narrow circle,[46] — сказал осторожный Воронцов и спросил морехода, что-то обдумывая: — Вы сохранили дружбу с полковником Бентамом?
— Не подорожил, ваше сиятельство… Ловил он меня! В запрошлую осень приплывши в Охотское, привел меня в каюту, подал стакан рому, другой, а потом и начал — солдат сулит, и губернаторство, и еще… разное… Я пью… молчу… Он ключик показал, открыл сундук в углу, а в нем набито — билеты английские банковые, радужные, золото… «Все твое, говорит, если на нашу сторону перейдешь», а я ему — меня аж в груди ударило — я ему: «Деньгами, господин Бентам, не возьмешь — своими кур кормлю, а сундук подари… я его в гальюн[47] для «Святителей» — это корабль мой, ваше сиятельство, — приспособлю, матрозам… нужду оправлять». Он ко мне с кулаками было сунулся, но… — Григорий Иванович лениво ухмыльнулся при воспоминании о чем-то забавном, последовавшем за этим «но», и равнодушно выговорил: — Расстроилась дружба, ваше сиятельство!
Ростопчин, с молодости игравший на понимании русской «натуры», в этот раз, не выжидая отклика хозяина, неудержимо расхохотался. Снисходительная улыбка разгладила поднятые брови и прояснила взгляд Воронцова. До него не сразу дошло назначение, которое Шелихов придумал денежному сундуку полковника Бентама.
— «Для святителей приспособлю», ах, шельма! Вот она, находчивость русская, ваше сиятельство… хо-хо-хо! — грохотал Ростопчин, забывая недавнюю непочтительную по отношению к нему выходку морехода. — Воображаю англицскую рожу Бентама этого… полковника… ха-ха!.. матросам… нужду оправлять! Ах, ты…
Англия на самом деле, как уже отметил энглизированный русский вельможа, подобна собаке на сене, но президент коммерц-коллегии никак не мог одобрить столь явного посрамления законов приличия между джентльменами и торжества татарщины. Посади российского негоцианта за стол, он тебе и ноги… И все же этот человек, окрещенный Радищевым американским «roitelet»,[48] — человек обещающий, крупный человек, и дело, начатое им, имеет огромную будущность, если только есть у нас кому понять это… приласкать, обнадежить, помочь…
Александр Романович принял твердое решение вывести Шелихова на мировую сцену, а для этого прежде всего нужно Колумба русского научить ходить и с достоинством носить костюм, предназначенный ему историей.
— Видите ли, Григорий Иванович, — осторожно, подбирая слова, начал Воронцов, — я не хочу рассматривать ваше проникновение в Америку единственно как купеческую авантюру… Дело это большой государственной важности и чревато событиями, которых мы сейчас и предвидеть не можем. Мы должны признать, что положение наше, России — хочу я сказать, в Новом Свете очень трудное. Все козыри в руках партнеров, они это знают и усаживаются за стол без приглашения. От вас требуется…
— Жизнь готов отдать, ваше сиятельство! — с наивным жаром воскликнул мореход.
— Вот этого-то и нельзя допустить! Недоразумения вроде того, что было у вас с полковником Бентамом, подвергают именно самую жизнь вашу неожиданным случайностям. Случайностей же таких, к сожалению, в далеких и диких странах слишком много. Вы знаете, конечно, что существует такая Adventurers of England, trading into Hudson's Bay.[49]
Александр Романович, заметив промелькнувшее на лице Шелихова вместо ответа пренебрежительное выражение, подошел к мореходу и, положив руку на его плечо, продолжал доверительно тем же ровным, бесстрастным голосом:
— Я совершенно осведомлен о личности полковника Бентама… Корабль со шкипером Свифтом и шайкой его головорезов, столь добродушно уступленный вам Бентамом по случаю мнимого банкротства, если бы вы отправились на нем в Америку, легко мог стать вашим гробом, как и отряд бентамовских солдат, прими вы их под свое командование, был бы почетным эскортом в могилу… О, на службе этой торговой компании состоят решительные люди и отчаянные головы! Страшнее их только бостонский купец Астор,[50] освободивший восточную Америку от краснокожих…
— И это знаю, ваше сиятельство… Астор и у нас в соседях объявился — на реке, они ее Колумбией называют, выложил изрядное укрепление Асторию… Там хозяйничает его приказчик Бенсон, лихой китобоец и злой пират, с чином советника короля датского. Мы уже дважды их с наших промыслов гоняли…
— Авантюристическая компания, Григорий Иванович. Она может помириться и договориться с Астором и остальными бостонцами. Все они одним миром мазаны. Спят и во сне видят, как бы нас в море спихнуть. Что тут делать, и не придумаю… — печально, как бы с самим собою разговаривая, ронял Воронцов. — Государыня обременена годами и заботами… Чего не навязали ей безответственные люди! Если Зубову верить, шесть столиц России надобны… Царьград, Вена, Париж, Варшава… Не гляди, что свои Москва и Петербург не обстроены, а чужие в руках сильнейших европейских государей пребывают! На Париж калмыцкую конницу юноша безусый посылать вознамерился… Персию ему на блюде подай!.. Беда, если ералаш и шарады забивают голову человека, случаем поднявшегося до подножия престола, — он и земли под собой не видит!..
50
Основатель династии и торгового дома Асторов. Предок небезызвестной ненавистницы Советского Союза леди Астор, переселившейся в Англию и купившей себе герцогский титул.