Воронцов терял присущую ему выдержку и спокойствие, когда вспоминал грандиозные и бесплодные фантастические планы «гениального ребенка» самодержицы.
— Где уже за химерами Америку заметить, догадаться два полка на новые границы выделить, флот послать, чтобы разбойников морских переловить… Пристало ли душу Александра Македонского на мелочи такие растрачивать! Семен Романович каждый месяц из Лондона мне о происках английских отписывает, а Уитворт в Петербурге Зубовым зубы заговаривает — на Париж натравливает… Чего легче в такой чехарде не то что Америку — голову потерять!
Воронцов не преувеличивал затруднений, возникших с первых шагов русских землепроходцев в Америке. Английская печать того времени, а нравы ее определялись названием таких газет, как «Странствующий шпион» и ему подобные, отражая интересы колониальных дельцов лондонского Сити, пестрела сообщениями и письмами «достоверных и совершенно почтенных очевидцев» русского нашествия и русских бесчинств в Америке.
— Казаки в Америке!
— Татарские зверства в Америке!
— Камчатские медведи пожирают индейцев!
— Морские бобры — монополия русских!
— Off the long bearded russian corsairs!
— Gregory Chelechow merchant chieftain of russian robbers![51]
Высокородные лорды тревожили парламентского спикера непрерывными запросами: «Известно ли?» и «Когда будет положен предел?»
Перед судом палаты уже пятый год тянулся возмутивший даже английские крепкие нервы процесс о чудовищных злоупотреблениях и насилиях над туземцами первого британского губернатора Индии сэра Уоррена Гастингса. Награбленное Гастингсом невероятное по тому времени состояние в семьдесят миллионов золотых рублей стоило жизни семи миллионам индусов. Пламенные речи обвинителя Ричарда Бринсли Шеридана[52] по этому делу остались только памятником парламентского красноречия. Обвинитель не мог до конца преодолеть защитных усилий воротил Ост-Индской компании. Гастингс потерял лишь награбленное состояние, но на виселицу не попал…
Весьма понятно, что русские в Америке в то время у английских парламентариев были бельмом на глазу. Немалые в прошлом грехи, числившиеся за первыми суровыми русскими добытчиками, сразу приобрели особое значение в парламенте и стали пароотводом того парламентского негодования, которое направлялось против коррупции Гастингса.
Лондонские заправилы, потеряв в недавней войне с бостонцами и филадельфийцами восточные и центральные земли Америки, устремили свои взоры на огромное белое пятно в северо-западной части американского материка, но неожиданно для себя встретили там многочисленные и обжитые русские поселения.
Граждане федеральных Штатов, бостонцы, которых англичане окрестили перенятой от индейцев поносной кличкой «янки», твердо верили, что рано или поздно им будет принадлежать весь американский материк. Самые предприимчивые из бостонцев, узнав о русских поселениях на далеком Западе, куда они добрались полустолетием позже, не торопились вступать в сомнительный спор о первородстве, хотя также не упускали случая сочинить любую зависящую от них пакость…
Но зубовых и зубовское окружение ничто на свете вообще не интересовало — хватало собственных грандиозных проектов въезда в Царьград, Вену, Берлин и Париж на белом коне. Государыня, как лояльно заметил Александр Романович, сохраняя решпект перёд верховной властью, на которой зиждилось и его благополучие, была обременена годами и усиливавшейся с ними единственной тревогой сохранить за собой последнее утешение любвеобильного сердца. Кому в России при этих условиях нужны колумбы? Кто возьмет на себя бремя забот, порождаемых их беспокойной силой и деятельностью?
— Да… не придумаю, ничего не могу придумать! — с каким-то оттенком терпкой досады и безнадежности, но тем же спокойным, бесстрастным голосом прервал Воронцов молчание, которое после его последних слов уважительно хранили собеседники. — Я ознакомлюсь с вашим докладом, Григорий Иванович, и дня через три попрошу… впрочем, нет… если будет нужно, я вас сам вызову… Не хочу вас обнадеживать, что я в силах добиться того, в чем вы меня уже почти убедили. Увы, я лишен доверия решать по своему разумению вопросы, связанные с внешними сношениями, но я попробую, я попробую…
51
Долой длиннобородых русских пиратов! Григорий Шелихов — торговый вожак русских разбойников! (англ.).
52
Известный английский парламентский деятель, юрист и писатель, создавший классическую комедию из жизни высшего английского общества «Школа злословия».