– Спасибо, – вытираюсь полотенцем.
Марго отводит взгляд.
– Пойду проверю окна. И переоденусь.
Киваю.
Когда Марго возвращается, сижу, уже одетый, на разложенном диване. Удивляюсь, что на ней моя тёмно-синяя толстовка с желтой субмариной, которую я искал.
– Ты не против? – говорит Марго, заметив мой взгляд, – я ничего тёплого не взяла.
– Нет, не против.
Она уходит на кухню и приносит всякие вкусности – мой любимый сырный попкорн, шоколадные батончики, всякие мармеладки, маршмеллоу. А ещё бутылку вина.
– Начнём марафон?
– Да, конечно, – улыбаюсь.
Марго вставляет диск в проигрыватель. Садится на диван рядом со мной. Мы поджимаем ноги и укутываемся вдвоём в плед.
Хорошо, что телевизор огромный – мне почти нормально смотреть без очков.
Начинается фильм. От этой музыки у меня мурашки по коже. Мне как будто снова семь, и я первый раз вижу эту сову, сидящую на табличке «Privet Drive».
– Тисовая улица, – произносим мы с Марго одновременно с закадровым голосом.
На полу пустая бутылка вина и два бокала. Четвёртый фильм стоит наготове.
Мы лежим под пледом с головой, целуемся. Позволяю себе запустить руки под толстовку Марго – и она не останавливает меня. Обнаруживаю, что на ней нет лифчика. Целую Марго в шею, касаясь её груди. Она тяжело дышит.
Чувствую, как Марго гладит моё левое плечо. Спускается по руке. Напрягаюсь, когда она дотрагивается до бандажа. Начинает снимать его. Не выдержав, отдергиваю руку.
Ударяет гром. За окном сверкает молния.
Марго останавливается. Какое-то время мы лежим неподвижно. Затем она вылезает из-под пледа. Встает и уходит на кухню. А я так и остаюсь лежать с возбуждёнными шортами.
Идиот. Почти же получилось!
Злюсь на себя, взбиваю подушку. Кладу её на шорты. Марго возвращается с кухни, в руках у неё новая бутылка вина. Открывает её. Разливает вино по бокалам и тут же выпивает до дна. Затем она садится на диван и включает фильм.
Да, так будет лучше. Попьём вина, посмотрим кино. И ляжем спать. Этим всё и закончится.
Просыпаюсь от того, что Марго встаёт с дивана. Оказывается, я задремал немного, когда пятый фильм начал подходить к концу.
Открываю глаза: она стоит около старого магнитофона, что-то пытается сделать. В конце концов, у неё получается настроить его. Музыка играет с сильными помехами, должно быть, из-за дождя.
– Марго, что-то не так? – наконец, решаюсь заговорить с ней.
– Нет, всё так.
Она садится на диван. Делает глоток вина.
Мне не нравится её настроение. Это же её день рождения. А она какая-то напряжённая – скорее всего из-за того, что я такой дурак. Надо взбодрить её. Разрядить обстановку.
Встаю с дивана. Делаю музыку погромче. Играет Пугачёва – не самый лучший вариант. Но, что ж поделать. Подхожу к Марго, протягиваю ей руку, приглашая на танец. Она сначала смотрит на меня, как на дурака. Но я улыбаюсь, и Марго соглашается.
Ледяной горою айсберг
Из тумана вырастает,
И несёт его теченье
По бескрайним
по морям…
Марго обнимает меня за шею, прижавшись к плечу. И мы кружимся под голос Аллы Борисовны. Пожалуй, это самый странный танец, который у меня когда-либо был.
– Пожалуй, это самый странный танец, который у меня когда-либо был.
– Да, у меня тоже, – Марго слегка улыбается.
Кто ты –
горе или радость?
То замёрзнешь, то растаешь,
Кто ты –
ласковое солнце?
Или мёртвый белый снег?
– Честно говоря, я очень боюсь, – Марго прерывает молчание, – боюсь грома. Иногда мне кажется, что не испугаюсь, когда он вот-вот должен случиться. Но потом всё сжимается внутри. Ты понимаешь, о чем я?
Я понять тебя пытаюсь
Кто же ты на самом деле,
Кто же ты на самом деле,
Айсберг или человек?52
За окном опять гремит, и музыка окончательно превращается в помехи. Марго даже не меняется в лице – хотя, признаться, это было жутко.
– А я не хочу бояться, – продолжает она, – мне так хочется насладиться этим. Всё-таки это не последний гром в моей жизни. Понимаешь?
Обнимаю её покрепче.
– Пока я рядом, можешь не бояться, – улыбаюсь, – к тому же, есть вещи и пострашнее грома.
– Например?
Должно быть, утром, когда я протрезвею, я пожалею об этом. Но сейчас я очень хочу это сделать. Это просто необходимо.
– Давай покажу.
Сажусь на диван и приглашаю Марго сесть рядом. Она слушается.
И тогда я снимаю бандаж.
Марго рассматривает мой шрам. Она молчит, и я уже жалею, что показал его.