Мда. Забраться будет труднее. Но я должен справиться. Начинаю подниматься по той горке, по которой скатился сюда. Приходится помогать руками и чуть ли не ползти на четвереньках. Тянусь к корню дерева. Если схвачусь за него, дальше будет легко.
И вдруг!
Правое колено соскальзывает. Я падаю, ударяюсь лицом. И лечу по склону вниз.
Открываю глаза.
Надо мной возвышается холм. Тот самый, на вершине которого я только что стоял.
Охренеть можно.
Осторожно начинаю шевелиться. Чувствую, что потянул много мышц – на ногах, на руках и даже на шее. Но переломов, вроде, нет.
Господи, спасибо.
Переворачиваюсь на живот. Не торопясь, пытаюсь встать. Но боль в правом колене пронзает меня. И я снова валюсь на снег. Твою мать.
Позвони кому-нибудь. Пусть заберут тебя.
Кому я позвоню? Я даже объяснить не смогу, где я. Нескучный сад – это одни сплошные холмы. Надо самому выбираться.
Позвони папе.
Как я ему позвоню? Мы же поругались, он злится на меня.
И что? Он же не бросит тебя.
Нет, я не буду ему звонить.
Ползком у меня получается добраться до замёрзшего пруда. Вокруг него снега меньше, а значит и ползти легче.
Ага, конечно.
Уже через метров десять останавливаюсь. Руки дрожат от локтей до плеч. Я насквозь мокрый – от снега на одежде и от пота под ней. Надо передохнуть. Ложусь на спину, тяжело дыша.
Позвони папе.
Отстань. Я сам справлюсь.
Когда начинаю замерзать, понимаю, что надо двигаться дальше – даже если ещё не отдохнул. Снова пытаюсь встать. Но подняться на одной ноге по мокрому снегу не получается. И я снова падаю.
Чувствую привкус железа на губах. Провожу рукой по лицу. На ладони остается кровь. Должно быть, расшиб себе что-нибудь, когда ударился тогда лицом.
Позвони папе!
Вздыхаю. Видимо, придётся.
Переворачиваюсь на живот. С горем по полам доползаю до ближайшей скамейки. Забираюсь на неё, как будто покоряя Эверест. Замечаю тёмное пятно на правом колене. Должно быть, разодрал всё до мяса.
Сую руку в карман джинс. Достаю телефон. Набираю номер.
Остается только ждать.
Слышу шаги. Открываю глаза.
– Вот ты где, – говорит он, подходя ко мне, – ты как? Идти можешь?
За двадцать пять минут я окоченел так, что даже сказать ничего не могу. Как назло, именно сегодня решил не надевать подштанники. Тепло ж, твою мать! Пытаюсь мотнуть головой.
– Хреново. Так, жди здесь, – он усмехается, – хотя, куда ты денешься-то.
Он куда-то уходит и возвращается минут через пять, неся под мышкой свернутый плед. Раскладывает его на снегу.
– Тебе повезло, что у меня башка варит. Я это в каком-то фильме видел. Давай, погнали отсюда.
Он помогает мне перебраться на плед. Заворачивает меня в него наполовину, а за два свободных конца начинает тащить. И так мы начинаем двигаться по протоптанной дорожке.
Сначала он везёт меня более-менее плавно. Но на последних метрах уже дёргает рывками. Пока совсем не останавливается, тяжело дыша.
– Так, всё. В жопу. Ну ты и жирдяй, Санчо, ей-богу.
Он подхватывает меня вместе с пледом под мышки. Замечаю, что мы уже совсем рядом от велодорожки, где вне всяких правил припаркована серебристая «Toyota».
И, наконец, мы добираемся до неё.
Меня засовывают на заднее сиденье машины. Накрывают пледом. Хлопок двери. Лежу лицом вниз, чувствую запах и вкус кожаной отделки – пытаюсь затолкать язык обратно в рот, но он не слушается. Конечно, здесь же гораздо теплее.
А! А-а-а-а!!! Как больно!
Иголки. Тысячи. Миллионы. Нет, миллиарды. Протыкают каждую клеточку моего тела.
– Ох, едрить налево, – Влад, тяжело дыша, садится за руль и заводит машину, – тебе повезло, что в Нескучном саду только один пруд среди холмов. А так бы хрен я тебя нашел.
Влад пристёгивается. Включает радио. И нажимает на газ.
Открываю глаза.
Смотрю в окно, где мелькают дома вперемешку со снегом. Вслушиваюсь в инопланетный голос Жанны Агузаровой по радио.
Город плывет
в море цветны-ы-ы-ы-ых огней,
Закрываю глаза.
Город живет
счастьем свои-и-и-и-и-их людей!66
Пишу маме смс: «Я у друга. Не ждите».
Лежу под двумя одеялами на матрасе, который предусмотрительно был разложен в комнате Влада, когда мы только пришли. Несмотря на то, что я в тёплой кофте, спортивных штанах и шерстяных носках, всё ещё дрожу.
Чувствую, завтра мне будет трындец.
– Я забросил твои вещи в машинку. Только попробуй кому-нибудь вякнуть, что я с тебя штаны снимал, – говорит Влад, заходя в комнату с аптечкой, – я тебе голову в жопу засуну и скажу, что так и было.