Она вытирает слёзы.
– Это было очень грубо, но мысль я поняла.
– Извини.
– Пойдём, – Марго встаёт со скамейки, – перезапишемся.
Уже хочу её поправить, но в этот раз она сказала правильно. К моему удивлению. Улыбаюсь.
– Ближайшая запись только… 29 апреля, – говорит гинеколог. Ей вообще всё равно, что мы вернулись. Даже не удивилась.
– Это же твоё… – начинает Марго.
– Мой.
– Да.
– Ничего страшного. Записываемся.
Ну, значит, отметим моё 18-летие потом. Аборт будет лучшим подарком на моё совершеннолетие.
А ты не боишься, что за неделю она передумает? Чем дальше, тем сложнее ей будет решиться.
Нет, я уверен, что она не будет глупить.
А счётчик-то идёт. Останется 3 недели.
Передёргиваюсь. Чувствую на спине холодный пот.
Ложусь в холодную постель. Проводив Марго на самолёт, только сейчас осознаю, что теперь ещё неделю жить без её тепла.
Хотя бы отдохну от всей этой истории.
Если вдруг что-то пойдёт не так, уже к декабрю я могу стать отцом. А какой из меня отец? Это сущий кошмар. Я даже толком не знаю, как варить кашу. А младенцы едят кашу? Я даже этого не знаю.
Почему я такой? Я не могу даже банально определиться, куда поступать. А тут надо решать судьбу человека. Откуда мне знать, что мы сделали правильный выбор?
Вздыхаю. Поворачиваюсь на другой бок. Закрываю глаза.
Мы с Марго гуляем по Нескучному саду. Идём по дорожке мимо пруда. И тут Марго поворачивается ко мне и говорит:
– Хочешь фокус покажу?
Киваю.
Она подходит к пруду. Касается воды. И оборачивается уткой. Я не разбираюсь в видах утки, поэтому не знаю, как эта называется. Просто коричневая, с зелёной головой. Дикая. Затем она откладывает яйцо. Оно падает на траву, перекатывается к моим ногам. Скорлупа трескается, яйцо разламывается на части. Из него внезапно выпрыгивает Марго, встаёт в позу и выкрикивает:
– Та-да-дам!
Все в парке аплодируют. И я тоже.
Оу, детка, детка, это дикий мир,
Тяжело справляться всегда с улыбкой,
Оу, детка, детка, это дикий мир,
Я всегда буду помнить тебя маленькой девочкой.
Детка, я люблю тебя…87
Эпизод восемнадцатый. Зачем?
1.
-Алло? – спрашиваю я.
–Привет, – отвечает Марго, – меня нормально слышно?
–Да, нормально. Ну, как вы там? Как полёт? Как устроились?
–Лучше, чем я думала. У меня на взлёте случилась мини паническая атака, но я справилась с помощью дыхательной гимнастики. Весь полёт спала. Мы расположились в гостинице недалеко от места проведения олимпиады, буквально на соседней улице. Мне нехорошо. Мутит, как обычно. Номер уютный. Не волнуйся, у нас всё хорошо.
–Что будет завтра?
–Открытие и всякая торжественная фигня. Мне всё время кажется, что я тут лишняя. Ребята по несколько лет участвуют, готовятся. А я даже не рассчитывала, что под конец окажусь во Владивостоке.
–Тем не менее, ты тут. И ты точно не тупее этих ребят. Наоборот. Ты невероятно умная, раз смогла выиграть все этапы с первого раза.
–Ну, вот именно. Я не знаю, чего ждать. Вдруг там будет что-то, с чем я не справлюсь.
–Если ты не справишься, то кто тогда сможет?
–Ты чересчур меня оцениваешь. У моего интеллекта есть свои пределы.
–Ну, ты сама говорила, что у тебя калькулятор в голове.
Марго смеётся. Должно быть, она уже и забыла об этом. А я помню! Я всё помню!
– Кстати, Женя просила передать тебе, что будет болеть за тебя.
– О, спасибо. Это очень мило.
– Я тоже за тебя болею.
– Я знаю, дорогой, – она издаёт целующий звук.
Улыбаюсь.
– Слушай, раз уж мы общаемся вот так, по телефону… можем, попробуем кое-что?
– Ты предлагаешь мне секс по телефону? Ты что, дурак? У меня мама за стенкой. И как ты себе это представляешь? Я снимаю трусы и всё такое?
– Я пошутил.
– Ну да, ну да.
– Слушай, а который там сейчас час?
– Сейчас… – Марго делает паузу, – шесть вечера.
– Нихрена себе! А у нас всего лишь одиннадцать утра.
– Да я сама в шоке. По московскому времени мы пролетели в восемь утра, а по их – в три часа дня, если округлять. Я вообще не знаю, как теперь жить с таким скачком времени. Как мне таблетки принимать и вообще. Я только недавно проснулась, а уже обратно спать ложиться.
– Жесть. Слушай, во сколько мне тогда тебе звонить по будням?
– Так… После школы, часа в два-три максимум. У меня будет десять вечера, я уже буду вырубаться.