Отец съедает конфету.
– А теперь – пилите, Шура.
Поднимаюсь и ухожу с кухни.
Захожу в комнату. Задвигаю за собой кресло, чтобы никто не мог зайти.
Оседаю на кровать. Зажмуриваю глаза, но слёзы всё равно бегут по щекам. Вытираю их рукой. На рукаве остаются мокрые следы.
Надо успокоиться. Всё в порядке. Всё. В порядке.
Да ни хрена не в порядке!
Бью со всей дури по подушке. Удар. Ещё удар. Другой рукой. И ещё! Ещё! Беру подушку и швыряю её в кресло. Хватаю клюшку. Долблю ею по гребанной подушке. И ещё раз! Ещё! Ещё!
Запыхавшись, роняю клюшку на пол. Расхаживаю по комнате, восстанавливая дыхание.
Ещё же вчера всё было нормально.
Грёбанная Елена Михайловна. Какого хрена она позвонила отцу? Неужели ей не насрать? Нахрена она лезет ко мне? Нахрена жизнь портит? Что я ей сделал-то?
И Марго хороша. Охренеть! Она. Подорвала. Туалеты. Неудивительно, что её в школе никто не любит. Ещё и не рассказала ничего, как обычно.
Ты забыл? Она же как-то сказала, что немного нахулиганила.
Немного? Немного?! Это она называет «немного»?! Подорвала грёбанные туалеты. Да как ей вообще это в голову пришло!?
Вздыхаю. Поднимаю клюшку, ставлю её назад в угол. Подушку швыряю обратно на кровать. Переодеваюсь в домашнее, одежду бросаю на кресло. Включаю телевизор. По «2х2» идут «Симпсоны».
Ложусь на кровать, обняв подушку. Мне нравится эта серия. Хоть и видел её сто раз.
Слышу вибрацию телефона на подоконнике. Что там ещё?
Сообщение от Марго: «Спокойной ночи, дорогой ххх».
Следом высылает фотографию себя, сидящей под одеялом с плеером. Она улыбается. Такая домашняя и родная. Разглядываю ключицы, выглядывающие из выреза ночнушки. Ещё вчера я бы умилился. Захотел бы её обнять и поцеловать. Но сегодня всё не так и вообще никак.
Пишу в ответ: «И тебе спокойной ночи, Марго».
Надеюсь, что завтра вернется вчера.
Вчера вечером,
Все мои проблемы были так далеки.
Теперь мне кажется, что они тут навсегда.
Ох, вот бы снова
Наступило вчера…51
Эпизод седьмой. Дурак и молния
1.
Всего лишь час езды в душной электричке, и вот мы стоим на перроне. Я – с огромным походным рюкзаком на плечах и с большим пакетом из Ашана. Она – с дорожной сумкой.
18:01. Понедельник, 30 июля.
+26 С. Облачно.
Ошибка при подключении к сети.
Москва позади. А впереди только трава по колено и небо. И тишина.
Сколько мы забираемся на этот холм? Наверное, минут десять от силы, но я не уверен. Может, и двадцать минут, и сорок. А, возможно, и целый час. Это вечный, вечный холм.
Футболка насквозь мокрая, шорты липнут к телу. Ноги уже красные от комариных укусов. Как же хочется домой! Сесть в кресло перед телевизором. И чтобы в комнате был вентилятор.
Зачем я вообще согласился ехать с ней на дачу? Я же городской мальчик. Вся эта травушка, полевые цветочки, огородики, леса – это не для меня. А ещё вся эта живность. Мухи, комары, осы. Пауки, которые пытаются залезть к тебе в уши. Ненавижу. Почему природа в ходе эволюции не придумала диваны? Они бы росли из земли, как кусты или деревья. Тогда я бы любил природу. Стал бы её защитником, вступил бы в какой-нибудь «Грин Пис». «Спасём диваны от загрязнения! Скажем «нет» вырубке диванов» – и всё в таком духе. Природа, смотри, какого союзника ты теряешь просто потому, что ленишься придумать диваны.
Да ладно, я знаю, зачем поехал. Она попросила. И я не мог отказать – ей не каждый день исполняется семнадцать.
Между мной и Марго уже метра два. Она выглядит, как яркое красное пятно на фоне неба.
– Ты не могла бы идти помедленнее?
Она оборачивается, смотрит на меня через круглые солнцезащитные очки.
– Что, уже сдулся? Давай, тут немного осталось.
Ага. Давай, Громов, давай.
Наконец-то. На вершине.
Ставлю пакет на землю. Снимаю рюкзак. Потягиваюсь, пытаясь размять уставшие плечи.
Марго достаёт из дорожной сумки плед. Стелет его на траве. Снимает босоножки. От ветерка цветастая длинная юбка немного задирается – любуюсь её голыми коленками.
– Располагайся, – она садится на плед, – тебе достать что-нибудь?
Бросаю кеды на землю, рухаюсь рядом – и ушибаюсь задницей. Это тебе не диван, Громов.