Предстояло еще подобрать командный и политический состав корпуса, сделать кое-какие перестановки. Этим занималось Главное автобронетанковое управление. 18 сентября 1942 года был отдан приказ Народного комиссара обороны Союза ССР по личному составу Красной Армии: «Командир 1-го танкового корпуса гвардии генерал-майор Катуков Михаил Ефимович освобождается от занимаемой должности и назначается командиром 3-го механизированного корпуса, с установлением ему гвардейского оклада жалованья; подполковник Никитин Матвей Тимофеевич — начальником штаба 3-го механизированного корпуса;
подполковник Горелов Владимир Михайлович (бывший заместитель командира 1-й гвардейской танковой бригады) назначается командиром 1-й гвардейской танковой бригады;
инженер-подполковник Дынер Павел Григорьевич — помощником командира 3-го механизированного корпуса по технической части»[122].
Среди тех, кому довелось работать и воевать рядом с Катуковым на Калининском фронте, был бригадный комиссар Н. К. Попель, назначенный на должность военного комиссара корпуса. Николай Кириллович был на год моложе Катукова, но они быстро подружились и не расставались уже до конца войны. Их фронтовая дружба продолжалась и в мирные дни. Война застала Попеля в Дрогобыче, где стоял 8-й механизированный корпус. С тяжелыми боями комиссар выводил из окружения свои части, затем был членом Военного совета 38-й, 21-й и 28-й армий.
Политотдел корпуса возглавил батальонный комиссар Никита Трофимович Лясковский, оперативный отдел — подполковник Борис Яковлевич Рыбаков, разведывательный отдел — подполковник Давид Абрамович Драгунский, впоследствии дважды Герой Советского Союза, генерал-полковник. О некоторых командирах и комиссарах Катуков успел кое-что узнать в Москве, более подробно знакомился с ними на калининской земле, когда в сентябре 1942 года сдал 1-й танковый корпус генерал-лейтенанту В. В. Буткову.
30 сентября Михаил Катуков получил приказ Главного автобронетанкового управления погрузить части 3-го мехкорпуса и отправить их к новому месту дислокации. Станцию назначения указал позже Генеральный штаб[123].
Машина командира корпуса мчалась в Калинин. Рядом с Катуковым сидели Никитин и Дынер. За рулем — неразлучный Кондратенко, отличившийся в боях на Дону. На его груди сверкал орден Красной Звезды, вместо сержантских нашивок с тремя ромбами появился командирский квадратик. Приказ о присвоении звания младшего лейтенанта подписал 17 сентября 1942 года командующий Брянским фронтом К. К. Рокоссовский. У Кондратенко теперь ответственная должность, он не только личный шофер командующего корпусом, но и его адъютант.
Катуков и Никитин побывали на приеме у секретаря обкома партии И. Л. Бойцова, выяснили фронтовую обстановку, попросили выделить проводников, которые помогли бы найти подходящее место для размещения штаба корпуса. Проводники нашлись. Они привели машины в район Желтикова Поля. Вокруг сплошной стеной стоял лес, шумели сосны и ели, недалеко — Волга. Михаил Ефимович прошелся по поляне, полюбовался деревьями, стоявшими в осеннем наряде. Место понравилось. Здесь и решено было обосноваться.
Через несколько дней лесную поляну уже трудно было узнать: хозяйственники хорошо потрудились, построили невысокие срубы, землянки, связисты протянули провода, штаб 3-го мехкорпуса начинал новую боевую жизнь.
Комкор вызывал к себе командиров бригад, знакомился. Это были люди с боевым опытом, понюхавшие пороху. Запомнилась встреча с командиром 3-й мехбригады подполковником А. Х. Бабаджаняном. Амазасп Хачатурович — пехотинец, еще недавно командовал пехотным полком, но в Народном комиссариате обороны СССР то ли по иронии судьбы, то ли по необходимости распорядились направить его в танковые войска. Стерпится — слюбится!
Михаил Ефимович вспоминал: «Однажды поздно вечером в дверь постучали, и в комнату вошел подполковник с темными живыми глазами и смуглым лицом. Комбинезон болтался на его худом, почти юношеском теле, как на вешалке.
— Подполковник Бабаджанян. Прибыл на должность командира мехбригады, — представился он.
Пристально посмотрел я на нового комбрига — во внешности ничего выдающегося, но недаром говорят, что внешность обманчива. Новый комбриг, ставший после войны Главным маршалом бронетанковых войск, показал себя не только сообразительным, прекрасно знающим военное дело командиром, но и человеком исключительной храбрости. В трудные минуты он мог сесть в танк и возглавить атаку, а если нужно, вооружиться противотанковыми гранатами и швырнуть их в прорвавшуюся в тыл гитлеровскую машину»[124].