— Вот молодец! — воскликнули в один голос Роев и Павлуша; последний даже привскочил на стуле от восторга.
— С легкой руки Давыдова стали всюду появляться партизанские отряды! — продолжал Бельский. — Вы бы послушали про проделки Фигнера… Одно только нехорошо: беспощаден к неприятелю, редко кого в плен берет, всех убивает.
— Кто у него под командой? — спросил Павлуша.
— Есть и ахтырские гусары, есть и уланы, есть тоже и драгуны, и казаки. Говорят, Фигнер хочет во что бы то ни стало убить Наполеона, которого ненавидит. В начале кампании он все молился, а когда неприятель занял Москву, он несколько раз пробирался в город, одетый то во фрак, то в крестьянскую сермягу; входил в дома, занятые французами, высматривал, выведывал, что ему нужно, а ночью, подобрав себе товарищей, нападал на шнырявших по городу французов и убивал их. Ему, однако, ни разу не удалось застигнуть Наполеона врасплох, и он продолжал действовать со своим отрядом неподалеку от Москвы. Он убивает всех французов, двигающихся небольшими командами, уничтожает их артиллерию и боевые снаряды и старается истребить весь провиант и фураж, который может дойти до неприятельских войск. Фигнер хорошо знает французский язык и часто, переодевшись во французский мундир, беседует с неприятелем, как со своими, и узнает от них все необходимые сведения. При этом он поражает всех своим хладнокровием. Как-то ему надо было узнать численность одного отряда. Он переоделся французским кирасиром, надел белый плащ и, спрятав свой отряд в лесу, выехал на просеку у большой дороги и остановился в тени у лесной опушки. Когда показались на дороге французские кирасиры, он дал пройти трем эскадронам и затем крикнул: «Qui vive?»[5]. Один из офицеров подъехал к нему и поговорил с ним. Но ему этого было мало. Он вернулся к своему отряду, провел своих по глухим тропинкам, велел им сойти с коней и притаиться в чаще, а затем с двумя уланскими офицерами, мундир которых был похож на мундир польских улан, служивших во французских войсках, поехал в неприятельский лагерь. Отряд остановившихся тут французов оказался довольно велик. Фигнер со своими товарищами подъехал рысцой к лагерю и с таким беззаботным видом, что часовым не пришло и в голову окликнуть его, и он прямо направился к кирасирскому полку, проходившему ночью мимо его отряда, и стал разговаривать с подъезжавшим накануне к нему офицером, как со старым знакомым. В это время его товарищи принуждены были вступить в разговор с другими офицерами, их обступившими. Один из них мог кое-как говорить по-французски, но другой не понимал ни слова. Но так как французы приняли их за поляков, то нисколько не удивлялись их незнанию французского языка. Разведав, что ему было необходимо, Фигнер распрощался с офицерами, повернул лошадь и отъехал несколько шагов; но, будто вспомнив что-то, опять вернулся к ним, поговорил еще немного и хладнокровно поехал обратно в лес.
— Вот так отвага! — воскликнул Павлуша в восторге. — Если бы он не был таким безжалостным, я бы непременно поступил в его отряд. А теперь не хочу и поступлю лучше к вам! — обратился он к своему зятю.
— Я употреблю все, от меня зависящие, средства, чтобы это тебе не удалось! — решительно сказал Бельский.
— Это почему? — обиделся Павлуша. — Ты думаешь, я струшу, что ли?
— Нет, такого я не думаю. Наоборот, боюсь, чтобы ты не бросался безрассудно в опасность и не портил бы этим дело. В партизанском отряде надо действовать наверняка и не давать неприятелю возможности сообщить своим о случившемся. Поверь мне, ни один порядочный партизан не станет подвергать свою жизнь опасности без особой нужды и пожертвует жизнью только тогда, когда нет другого выхода.
— Сумею и я выдержать характер, не беспокойтесь! — крикнул Павлуша запальчиво. — Если ты помешаешь мне поступить в ваш отряд, я пойду в другой!
— Ну, это мы еще увидим!
Павлуша примолк, не желая скрывать свою досаду, но вскоре снова заговорил.
— А где ваш отряд? — спросил он Бельского.
— Прячется в лесу неподалеку от Катюшино.
— И скоро вы будете в деле?
— Как только узнаем, что идет такая партия неприятеля, которую наши могут осилить.
— Не забудьте, что я с крестьянами помогу вам! — напомнил Григорий Григорьевич. — Только предупредите меня за несколько часов, а я соберу крестьян и кого нужно из дворни.
— Мы сами иногда не знаем, куда через каких-нибудь полчаса двинемся, — отвечал Бельский. — Все зависит от вестей, которые доставят нам крестьяне, высматривающие неприятеля со всех сторон.