Евгений Кукарин, вспоминая тот эпизод, заметил: “Не ожидал, что видеоматериал пройдет по центральному телевидению, и его увидит моя жена, которой я в начале штурма Грозного позвонил и сказал, а потом ещё пару раз подтверждал, что сижу в Моздоке и карты рисую”.[61]
Выбитые с Минутки бандиты, оставляя после себя брошенные позиции, склады вооружения и заминированные по всему периметру площади здания, бежали в юго-западном направлении — в Заводской район Грозного, где у них к тому времени был определен район сосредоточения для прорыва.
Уже 30 января в оперативном штабе особого района г. Грозный знали о том, что для сопровождения боевиков из города по найденному маршруту к одному из полевых командиров прибыл специально подготовленный человек. Справедливости ради стоит отметить, что все время, пока шел штурм, каналы, по которым в город могли проникать новые группы боевиков и отходить старые, продолжали функционировать — тотального блокирования Грозного достичь не удалось. Но вместе с тем, эти каналы не позволяли большому отрядy боевиков выйти из города. Им требовалась гораздо более широкая дорога, чем эти небольшие троиинки, опасные и ненадежные. Боевики искали такую дорогу и, казалось, нашли.
В последних числах января главари бандформирований предпринимали неоднократные попытки прорваться из города в юго-западном направлении, К 31 января боевики возобновили свои действия в направлении Заводской район — Алхан-Кала, имея дальнейшую цель вырваться из города и двигаться в направлении н.п. Гойты. Если же анализировать ситуацию, то становится понятно, почему сопротивление боевиков в Заводском районе в течение всей второй половины января было столь серьезным и ожесточенным, не позволявшим софринской бригаде развить успех на этом направлении. Именно здесь и немного южнее района боевики пытались держать окно для выхода из города в случае неудачи по обороне Грозного. Стратегически важное направление необходимо было держать во что бы то ни стало. Это вплоть до 31 января боевикам удавалось делать. Силы софринской бригады были скованы в районе н.п. Подгорный-3 и на подступах к стадиону, в северных окраинах Заводского района.
А то, что в ближайшие сутки или даже часы боевики планируют покинуть Грозный, было понятно и по ряду косвенных признаков, которые внимательно отслеживались в штабе группировки особого района г. Грозный. Помимо оперативной и разведывательной информации о готовящемся прорыве, были и другие факты, свидетельствующие, что бандиты готовятся покинуть город. Одним из них стало значительное количество сдающихся в Грозном в плен боевиков в течение нескольких дней в самом конце января. Но что это была за сдача? Используя шанс попасть под амнистию, боевики, по сути дела, освобождались от ненужного им в условиях предстоящего прорыва и намерения продолжать дальнейшее сопротивление, только уже в горах, балласта. “С поднятыми руками”, в гражданской одежде и без оружия сдавались раненые, больные бандиты. Практически ни одного вооруженного и здорового боевика в те дни в плен не сдалось. Напротив, к 31 января они все стекались из разных районов города в южную часть Грозного, где готовился прорыв. Кроме этого красноречивого факта, еще одним косвенным подтверждением того, что прорыв становится неминуемым, стала поступившая в оперативный штаб группировки особого района г. Грозный информация о том, что Руслан Гелаев отдал приказ подчиненным бандформированиям не реагировать на недовольство населения по поводу ведения боевых действий в тех населенных пунктах, через которые пройдет маршрут боевиков по пути из Грозного в горы, а также там, где боевики активизируют свои действия для сковывания части федеральных сил во время прорыва из Грозного.
61
Носков В.Н. Штурм Грозного-2. Мы вас будем сметать огнем/Печатный альманах “Искусство войны” (“Art of war”), 2009, № 1, с.47.