Военный психолог Игорь Соловьев в своем исследовании[40] справедливо отмечает, что “весь военный опыт человечества показывает, что проблема психологической устойчивости личности в бою является одной из важнейших в решении проблемы повышения эффективности ведения вооруженной борьбы и реализации ее целей”. Он же пишет: “По нашим данным, полученным в ходе наблюдений и исследований в период боевых действий на территории Чеченской Республики, критическим сроком пребывания военнослужащих в условиях перманентно-пролонгированного воздействия стресс-факторов боевой среды, даже с относительно невысокой интенсивностью (в условиях гипотетической угрозы для жизни), являются 90-100 суток. После этого срока наблюдается достаточно выраженная дезадаптация военнослужащих и развитие дистресса”.
Иными словами, критическим сроком пребывания в условиях интенсивных боевых действий являются 3–4 месяца. Так как в этот период в подразделениях выявляется максимальная психологическая усталость, повышенная раздражительность, конфликтность и сильное переживание из-за риска для жизни. Чтобы предотвратить снижение эффективности выполнения боевых задач, целесообразно по истечении этого срока выводить подразделения на отдых, а смену подразделений производить через шесть месяцев. Так, подчеркиваем, считают военные психологи.
22-я бригада, по сути дела, практически без перерывов и отдыха воевала уже полгода — с августа 1999 года. С угрозой для жизни, не гипотетической, а реальной, ее военнослужащие сталкивались ежедневно и ежечасно. В подобном положении к тому времени находились почти все воинские части оперативного назначения внутренних войск, участвующие в операции в Грозном. И — приметный факт: у каждой из них была своя главная цель, достичь которую нужно было во что бы то ни стало. На восточном направлении у 33-й бригады и 674-го полка — площадь Минутка, в которую, как в последнюю свою надежду, вцепились зубами боевики, у софринцев сначала в Старопромысловском районе рубеж по улице 9-я линия, потом на западе города в Заводском районе — стадион и ЦПКиО им. Ленина, превращенный чеченскими сепаратистами в укрепрайон. На севере, у калачевцев — консервный и молочный заводы. И везде, на каждом из направлений, эти объекты играли важнейшую роль в общем ходе событий. И на каждом направлении эти объекты несли смерть нашим солдатам. Овладеть ими значило не только одержать тактическую победу, но и сохранить жизнь солдатам и офицерам, штурмующим город.
Усталость и измотанность личного состава были чрезвычайные. Офицеры рассказывали, что солдаты, изможденные постоянным боевым напряжением, в конце концов, переставали адекватно реагировать на опасность. Появились апатия, равнодушие к смерти. Ночью, как бы командиры ни старались, требуя бодрствования, бдительного несения службы в дозорах и на постах по охране расположения подразделений, солдаты засыпали. Будить их и возвращать к реальности одним только командирским “рыком” было невозможно. Случалось, ротным приходилось самим устраивать над ухом такого спящего часового мини-войну, стреляя в темноту или взрывая ручные гранаты. Были случаи, когда взамен солдатских приходилось выставлять офицерские посты. Так или примерно так было в 22-й бригаде. Все это видел, чувствовал и понимал командующий северной группировкой внутренних войск особого района г. Грозный полковник Груднов, Однако понимал он и другое — без реальной поддержки армейских штурмовых отрядов, тяжелого вооружения взять заводы будет невозможно. И тем не менее командование группировки особого района г. Грозный еще раз подтверждало: заводы предстояло брать 22-й бригаде.
40
Соловьев И.В. Посттравматический стрессовый синдром: причины, условия, последствия. — М.: Редакция "Витязь-Братишка", 2000, с.5, 25