Танкисты вместе с китайцами перетащили комбриговский виллис через проран. Машина устремилась к реке.
Волобой разыскал Будыкина под обрывистым берегом Гольюр-хэ и с ходу засыпал вопросами:
— Где аэродром? Куда отошли японцы? — Он приказал сию же минуту снарядить бронетранспортер и выслать отделение автоматчиков на поиски аэродрома.
Минут через пять Иволгин с отделением Баторова уже мчался на бронетранспортере в заданном направлении. Провожатым взял Ван Гу-ана. Вначале Сергею казалось, что отыскать аэродром — задача нетрудная. Ведь его не спрячешь под землю. Любой китаец покажет, где садятся и взлетают японские самолеты. Но все оказалось сложнее: на пути не попадались китайцы. Куда они исчезли?
Впереди показались потемневшие от дождя фанзы маленькой деревушки. Въезжать в нее с налета было опасно. Иволгин остановил бронетранспортер, выслал Баторова и Цыбулю-младшего разведать местность — нет ли в деревне японцев.
Минут двадцать спустя раздался сигнальный выстрел, машина помчалась вперед, въехала в деревушку, остановилась посреди улицы. Вокруг — ни души. «Не эту ли деревушку вырезали японцы?» — подумал Иволгин и направился к ближайшей фанзе. Соломенная циновка, заменявшая дверь, была сорвана. На земляном полу валялись какие-то лохмотья. Глиняная чашка с травяной снедью стояла на потухших углях.
Иволгин вышел во двор, увидел у соседней фанзы своих разведчиков, подошел к ним и онемел. В фанзе и вокруг нее лежали сваленные в кучу трупы китайцев. На каждом след пули или ножа. Рядом ползал, рыдая, старик китаец в травяном балахоне.
Фанзу, видно, пытались поджечь, но дождь ли этому был помехой, или палачи торопились уйти и делали все второпях — огонь погас, не успев разгореться.
Танкисты сняли шлемофоны, опустили головы. Илько почувствовал, как по его щеке катится слеза.
— Та шож цэ робыться на билом свите... — скорбно прошептал он.
Десантники не могли долго задерживаться у этого страшного зрелища: надо было выполнять боевое задание. Они сели на бронетранспортер и поехали дальше. У развилки дорог Ван Гу-ан замахал рукой вправо.
— Хаонлинь, — произнес он.
Иволгин вспомнил: китаец на Бутугуре рассказывал, что в Хаонлини он укрывался у одного старика, когда сбежал из Мукдена. Повернули вправо. Километрах в пяти, за реденькой рощицей, показалась еще одна деревенька. Это и была Хаонлинь. Что их там ждет? Десантники крепче сжали автоматы. Иволгин рассматривал фанзы, серые плетни, стараясь определить, есть ли в деревне японцы. Деревушка тоже оказалась пустой, на улицах и огородах — ни души.
Бронетранспортер подошел к земляному валу, который опоясывал деревню. Автоматчики соскочили с машин, готовые открыть огонь.
Тишина.
Иволгин глядел на вымершую деревню и не мог понять, что все это значит. Возможно, и здесь походил длинный самурайский меч? И может быть, японцы сидят в засаде?
За валом, на огороде, темнела узкая полоска чумизы, над нею желтыми лепестками горели на солнце подсолнухи, краснели маки, на грядках лежали длинные огурцы, огромные арбузы и продолговатые желтые дыни.
— Наверно, японцы ждут, когда мы пойдем дальше, — предположил Бальжан Баторов.
Из-за угла вышла тощая черная свинья. Ван Гу-ан обрадовался. «Если свинью не съели, значит, японцев в селе не должно быть», — рассудил он, вскочил на земляной вал и громко крикнул:
— Роско! Хо!
И тут же безмолвная деревушка огласилась свистом, криком, собачьим лаем. Из-за глинобитных фанз, из кустов орешника, зарослей гаоляна и чумизы высыпали китайцы и, размахивая руками, бежали к машине, стоявшей за огородами.
— А-а-а! Хао, хао![22] — загудела, загалдела ожившая деревня.
Озадаченные такой неожиданностью, десантники вскинули было автоматы, но тут же поняли — к ним бегут не враги.
Бежали китайчата, загорелые костлявые мужчины, женщины. Одеты они были в самые невероятные одежды, сшитые из спрессованного сена и заячьих шкурок, какие носили, наверное, первобытные люди. Китайцы окружили машину, наперебой совали бойцам сорванные на ходу арбузы, пахучие дыни, длинные огурцы.
Последним притащился, дрожа и задыхаясь, хилый старик. Его худое, землистое лицо было испещрено глубокими морщинами. Это оказался Джао Линь, укрывавший когда-то Ван Гу-ана. Он плохо видел, но по голосу узнал Ван Гу-ана. Сползавшая с плеч старика рваная одежда открывала обтянутую дряблой кожей широкую грудь. Джао Линь подошел к Иволгину, протянул большой арбуз, пошевелил губами.