— Может, немца укокали?
— Иесусе, всех расстреляют…
Какая-то женщина начинает всхлипывать. Шум нарастает. Снова пронзительные окрики разъяренных немцев. Воспользовавшись минутой тишины, я подхожу к одному из молча вышагивающих взад и вперед офицеров и на немецком языке начинаю возмущаться:
— Я служащий строительной конторы. Мы ведем в Пётркуве срочные работы оборонного характера. Вот мои документы, я не могу ждать, пока проверят всех.
Оторопев, он машинально берет протянутую мной кеннкарту и удостоверение строительной конторы. Буквально буравит меня глазами. Я выдерживаю его взгляд.
— Убирайся!
Не торопясь выхожу из зала ожидания и направляюсь в город. На улицах, несмотря на непоздний еще час, необычно пустынно. Вероятно, слух о готовящейся в широких масштабах облаве уже разнесся. Позже я узнал, что все задержанные в тот день на вокзале были вывезены в концентрационный лагерь. Не выпустили почти никого.
Разрядка после пережитых минут напряжения наступила только на явочной квартире. Я сел в кресло и в течение получаса не мог вымолвить ни слова. Когда наконец я пришел в себя и рассказал о своих дорожных приключениях, Игорь пошутил:
— Вот видишь, значит, облавы устраивают не только на радистов! Ты мог влипнуть еще раньше меня. Ладно, идем спать.
Игорь поставил будильник. Утомленный пережитым, я мгновенно уснул. Когда я проснулся, Игорь сидел, и как видно уже давно, за рацией. Я подошел к столу. Он скосил на меня покрасневшие, утомленные глаза.
— Ты дрых, как пожарник, даже будильника не слышал.
Он отбил подтверждение о приеме последней радиограммы и вручил мне целую пачку бумаг.
— Вон сколько скопилось, будет тебе что везти. Миколаю скажи, что оставшиеся радиограммы передам в течение ближайших дней.
…На вокзале царило обычное оживление, словно накануне ничего и не случилось. Пассажиры с мешками втискивались в вагоны, охранники вели какого-то парня. Жандармы, насытившиеся вчерашними трофеями, спокойно прохаживались вдоль перрона.
До Варшавы я добрался без всяких приключений. Передал радиограммы Миколаю, а сам отправился к Роману, который привез новые донесения.
Вечером я зашел к Арцишевскому за указаниями о встрече курьера. Он встретил меня в прихожей уже одетым.
— Ты знаешь, приятная неожиданность — курьером будет Янек Мейер, помнишь, блондин, жил с нами в Грязовце. Надо передать об этом пани Зофье, она может встретить его сама — я нарисую его шаржированный портрет, и по нему она наверняка его узнает даже без пароля.
В тот же день я передал все это Зофье Сикорской. От себя на словах дорисовал ей портрет Янека, упомянув его характерные вьющиеся светлые волосы и тонкие черты лица.
И вдруг все наши планы по встрече курьера оказались спутанными самым неожиданным образом. Вечером 23 октября у Брацких нежданно-негаданно объявился Игорь Мицкевич.
— Не могу установить связи с Центром, — смущенно объявил он Арцишевскому, будто сам был в этом виноват. — Я изредка слышу очень слабые их позывные, но они на мои не отвечают. Похоже, меня они вообще не слышат. Я проверил аппаратуру: все вроде бы в порядке. Вероятно, что-то случилось…
— Может быть, их разбомбили? — высказал я свое предположение.
— Тогда я вообще бы не слышал никаких сигналов, — возразил Игорь.
— А может, у них аппаратура испортилась? — нерешительно вставил Анджей Жупанский, выполнявший уже при нашем командире обязанности адъютанта.
— Ну нет, у них же есть контрольные приборы, — ответил Игорь.
Арцишевский молчал, меряя большими шагами комнату. Наконец он повернулся к Игорю:
— Ты передал все радиограммы, которые доставил тебе Юрек?[12]
— Нет, часть осталась, я привез их обратно. На последнюю, переданную 18 октября, подтверждения не получил. Возможно, они ее и приняли, но уверенности у меня нет.
Просмотр неотправленных телеграмм показал, что сообщение о месте встречи курьера и пароле оказалось именно той телеграммой, о приеме которой Игорь не получил подтверждения.
— Дело серьезное, — задумчиво произнес Арцишевский. — Предположим, эту телеграмму они получили, тогда, безусловно, курьера пришлют. Если дело в неисправности нашей рации, вопрос решится просто — курьер доставит новую исправную аппаратуру. Если же повреждена их радиостанция, ее наверняка наладят. Есть и еще одна вероятность — они могли эвакуироваться в тыл и сменить место дислокации. В этом случае существует реальная угроза потери связи.
12
Здесь и далее вместо Ежи может употребляться соответствующее ему имя Юрек.