В то время Ли еще не знал, что Джонсон, как говорится, "продался", став осведомителем, хотя и не очень надежным. Он также не знал, что группа агентов из Управления по борьбе с наркотиками и обвинителей из прокуратуры распорядилась, чтобы Джонсон был незаметно доставлен в один мотель, где состоялась их тайная встреча. Цель этой необычной и сомнительной с точки зрения закона встречи состояла якобы в том, чтобы получить дополнительную информацию по делу другого клиента Ли Чагры — Томми Хайетта. Джонсон рассказал агентам и обвинителям, что однажды они с Хайеттом привезли из Мексики фунт героина. Однако допрашивавшие быстро забыли о Хайетте и сосредоточили все свое внимание на якобы утерянном списке участников этой операции. Джонсон назвал имена по меньшей мере шестидесяти жителей Эль-Пасо, которых считал крупными контрабандистами наркотиками. По его словам, среди них не было настоящего "босса", но если "нарки" настаивают, чтобы он назвал фамилию, то пожалуйста — Ли Чагра.
Допрос был откровенно пристрастным, но агенты сочли полученную информацию настолько неубедительной, что даже не потрудились взять с Джонсона показания под присягой. "Сдается, он говорил то, что мы хотели бы услышать", — сказал потом агент Робинсон. Протокол допроса на пятидесяти страницах был представлен большому жюри в качестве дополнительных материалов по делу Томми Хайетта, обвиненного в неуплате налогов. В суде этому документу не придали никакого значения, и он не рассматривался в качестве доказательства. По закону протокол допроса должен был оставаться в секрете, и о его существовании полагалось знать лишь небольшой группе агентов и обвинителей, ознакомившихся с ним как материалом для служебного пользования. Однако этот крайне неубедительный и предвзято составленный документ стал потом достоянием гласности и преследовал Ли Чагру и его Немезиду — судью Вуда — до самой их смерти.
Хотя близкими друзьями они так и не стали, Ли Чагра подружился с Джеми Бойдом в период, когда тот был федеральным судьей в Эль-Пасо, особенно когда большое жюри расследовало деятельность Управления по борьбе с наркотиками. Бойд парковал машину рядом с адвокатской конторой Ли напротив здания суда и вскоре стал частенько заходить к нему после работы. Чагра хорошо понимал, что в то время творилось в федеральном суде, и если Джеми и назначал слишком большую сумму залога, то происходило это потому, что того требовал судья Эрнест Гуинн. Джеми был всего-навсего добросовестным исполнителем. Ли, Сиб Абрахам и несколько других адвокатов по уголовным делам считали Джеми Бойда умным и целеустремленным политиком, интересы которого более или менее совпадали с их собственными. Когда демократы вновь вернулись в Белый дом, победив на выборах в ноябре 1976 года, сенатор Тейти Сантистбен позвонил кое-кому из своих старых приятелей, включая Ли, Сиба и поручителя по залогам Вика Аподаку, и убедил их в том, что Джеми Бойд — прекрасная кандидатура на пост федерального прокурора. В истории штата не было еще ни одного федерального прокурора из Эль-Пасо — города, который всегда считался задворками Западного округа. Через несколько недель после выборов Сантистбен, Чагра, Абрахам и Аподака явились в офис Трейвиса Джонсона, всесильного босса демократов в Эль-Пасо, и рекомендовали Джеми Бойда на должность федерального прокурора. Через два месяца Бонд принял присягу, а уже на следующий год начал расследование, призванное привлечь троих из этой четверки к судебной ответственности.
Бойд не был ярым приверженцем крестовых походов против того или иного зла, но с одним он ни за что не хотел мириться — с азартными играми. После того как в Эль-Пасо был убит один игрок из Оклахомы как раз в тот период, когда Бойд был окружным прокурором, он стал лютой ненавистью ненавидеть всех, кто увлекался азартными играми. Хотя Ли Чагра добился оправдания убийцы (такого же игрока), убедив присяжных, что тот только защищался, Бойд твердо верил, что "дикси-мафия" [40] избрала их город для сведения счетов с конкурентами, и приступил к организации нашумевшего потом расследования большим жюри. "Я не сторонник крестовых походов, — вспоминал впоследствии Бойд. — Но азартные игры стали настолько распространенным явлением, что люди могли подумать, будто окружной прокурор либо глуп, либо подкуплен. Меня лично не устраивало ни то, ни другое". В ходе расследования большим жюри в прессу просочились имена некоторых довольно известных представителей делового мира и профессионального спорта. Среди многих граждан, вызванных для дачи показаний, были Ли и Джимми Чагра.