Восторг Джимми лишь усилил охватившую Ли депрессию. Он неделями ходил мрачный, какой-то сам не свой. То, что раньше могло вызывать у него лишь улыбку, теперь раздражало, а то, что когда-то казалось ему очень важным и серьезным, теперь вызывало смех. Одной из причин этой депрессии было то, что новый прокурор, Джеймс Керр, теперь, казалось, неотступно преследовал его. Тому действительно удалось к этому времени перевернуть весь Эль-Пасо. В городе уже поползли слухи о том, что скоро будет собрано новое большое жюри, которое займется рэкетом. Ли считал, что в данном случае уместнее было бы скачать — "займется охотой на ведьм".
Другой причиной депрессии были семейные неурядицы и проблемы, возникавшие так часто, что Ли давно сбился со счета. Джо-Энни теперь все чаще говорила о разводе, Джо поговаривал о намерении уйти из адвокатской конторы и отказаться от партнерства, а Джимми просто болтал без умолку. Ли изо всех сил старался хоть что-то спасти после последнего провала Джимми, но тот уже замышлял какое-то новое дело. Ли догадывался, что его брат еще до бостонской истории занимался контрабандой, но то были лишь догадки. Он знал, что Джимми устраивал какие-то дела с Джеком Стриклином и другими контрабандистами из Нью-Мексико, в частности Марти Хоултином и Джимом Френчем. Ли слышал также, что между ними возникли трения: кто-то ущемил чье-то самолюбие, кто-то недосчитался денег, а кто-то просто сболтнул лишнее. Он слышал, будто Джим Френч отказался участвовать в какой бы то ни было операции, если к ней будет причастен Джимми. Ли воздерживался от моральной оценки занятий контрабандой, но очень высоко ценил такие понятия, как "честное слово" и "честь". Но даже здесь он не чувствовал себя уверенным, когда разговаривал с Джимми. Болес того, случалось, не он, а Джимми читал проповеди о таких отвлеченных понятиях, как "кодекс чести", "кодекс поведения на американском Западе", "кодекс братства". При этом младший брат был похож на неразумное дитя, бездумно повторяющее слова, где-то услышанные, но так до конца и не понятые. По иронии судьбы, "нарки" считали Ли главной фигурой в банде контрабандистов. Ли гневно отвергал это обвинение. То же самое, разумеется, делал и Джимми. Но совсем по другой причине: ему больше всего хотелось, чтобы "боссом" считали его, а не Ли.
Ли пристрастился к кокаину и теперь принимал его в больших дозах. Порошок помогал ему подняться в собственных глазах и считать себя неуязвимым. Но в глубине души он, конечно, сознавал, что это лишь иллюзия. За ней скрывалась все та же хандра, засасывавшая его все глубже и глубже. Он уже не разговаривал с Вивиан и другими о смерти. "Не знаю, удастся ли вынести все это, — сетовал он. — Сделав шаг вперед, я тут же делаю три шага назад". При этом он имел в виду не только кокаин, казалось, вся жизнь его летела под откос, а сделать он уже ничего не мог.
Суд в Ардморе оказался прекрасным "тоником" для Ли. Кларк Хьюз сказал, что лучшей адвокатской работы он еще в жизни не видел. Судебный процесс почти в точности повторил то, что произошло три года назад в Сокорро (штат Нью-Мексико), когда местные жители стали просто обожать членов банды "Авиация Коламбуса" и их элегантного и энергичного защитника Ли Чагру. Вот и теперь он с былой легкостью сбегал по лестнице старого здания суда в Ардморе и приветливо помахивал рукой хихикавшим от восторга школьницам, сбежавшим с уроков, чтобы увидеть своего кумира. В эти минуты Ли в обычной своей ковбойской шляпе и с тростью с золотым набалдашником в руке был, казалось, живым воплощением спокойствия и уверенности. Бригада защитников включала еще четырех адвокатов, но Ли, бесспорно, был "звездой". Адвокаты знали, что обвинение настроено весьма решительно. Оно уже отклонило предложение защиты пойти на сделку: освободить шестерых обвиняемых, если четыре водителя грузовиков признают себя виновными. Чагра и Кларк Хьюз еще накануне ночью обсудили сложившуюся ситуацию и были совершенно уверены, что в ходе судебного разбирательства обязательно отыщутся какие-нибудь свидетели из числа официальных лиц, которые покажут под присягой, что собственными глазами видели, как контрабандисты выгружали товар из "ДС-4" и загружали им грузовики. Они даже могут показать, что нашли крошки марихуаны под грузовым отсеком самолета. Но адвокаты были столь же уверены, что те не смогут предъявить суду эти крошки в качестве вещественного доказательства, поскольку их там просто не было.
Кларк Хьюз считал, что Ли практически выиграл дело уже тогда, когда обратился к присяжным со вступительной речью. Это был классический пример построения защиты на презумпции невиновности. Для наглядности Чагра использовал предмет, который тоже был его символом статуса — раздвижную указку из чистого золота. Он выдвинул ее на минимальную длину и, улыбаясь, подошел к присяжным. Дотронувшись до тонкого конца указки, он сказал: "Давайте на минутку представим, что этот конец символизирует собой невиновность подсудимых, которые не совершили никаких преступлений. Другой конец символизирует их виновность, не оставляющую разумных сомнений. Допустим, обвинение убедительно изложило доказательства преступления. Допустим, они действительно совершили преступление, обвинение доказало это, и вы, присяжные, теперь убеждены в этом". Ли внимательно посмотрел на присяжных, выждав, пока все только что сказанное дойдет до их сознания. Затем он чуть раздвинул указку и подождал еще несколько секунд, дав им время подумать еще. "Остальная же часть указки. — сказал он уверенным и твердым голосом Уолтера Кронкайта[43],— символизирует их невиновность!" Произнеся эти магические слова, Ли выдвинул указку на всю длину.
43
Популярный ведущий программы новостей американской телевизионной компании Си-би-эс. —