21 марта 1959 года Мансфельд, словно агнец, был принесен в жертву на алтарь большевистской революции Белы Куна, которого, в свою очередь, благодарные советские товарищи, по своему обыкновению, судили, приговорили к смерти и приговор исполнили. Это было в 1939 году, спустя двадцать лет после того, как Кун создал свой маленький придунайский Советский Союз. Может, именно поэтому Бела Кун всегда ассоциировался у меня с Бруно Ясенским, хотя первый и не был поэтом, а последний не был солдатом. История, если она и впрямь любит повторяться, еще больше любит смеяться над своими жертвами, жонглируя датами и символами.
Места исторических событий тоже участвуют в этой игре. Как, например, Terror Háza, Дом Террора, некогда наводящий ужас, сегодня — мультимедийный музей репрессий фашистского и коммунистического режимов. В массивном здании на улице Андраши, наикрасивейшей аллее Будапешта, ведущей к площади Героев, во время войны пытали своих жертв нацисты из «Скрещенных стрел», а после войны — авоши. Ни место, ни методы не менялись, менялись лишь декорации, эмблемы, антураж — что может быть проще замены перекрещенных стрел красными звездами? Испытанных методов не меняют.
Пройдя по выставочным залам, послушав голоса Ракоши[41] и Салаши, посмотрев документы с процесса Имре Надя[42], посетив карцеры и камеры смертников в подвалах, выслушав свидетельства очевидцев об исполнении смертных приговоров, можно сделать памятные покупки в специальном магазинчике: майку с надписью «Terror Haza», металлическую кружку заключенного ГУЛАГа и красную свечку в форме головы Ленина. Кровавая история — хорошая почва для прибыльных сделок.
Имре Варга — многогранный художник: в Вермезё он соорудил памятник революционерам Белы Куна, а в курортном городе Шиофок — солдатам 2-й армии гонведов. Три хромированные фигуры, смахивающие на персонажей оперетки или гостиничных бóев, а может, даже пиратов, поскольку у каждого из них — по палке вместо ноги, вроде деревянного протеза, который в литературе и фильмах для юношества был обязательным знаком отличия главаря пиратской банды. Вот так в публичном пространстве и в памяти совершается подмена актуальных в тот или иной момент героев: Белу Куна прячут в шкафу с другими скелетами, а из соседнего шкафа вытаскивают несчастных гонведов 2-й армии.
Если бы мне пришлось выбирать между памятниками Беле Куну и 2-й армии, я выбрал бы третье: скульптуру Варги «Дождливые девушки» из Обуды[43]. Четыре печальные молодые женщины из бронзы держат над головами зонтики. Они не участвуют в революции, не возвращаются с войны, на них просто льет дождь, и ими овладевает меланхолия, а может, и депрессия. Они представляются мне какими-то более венгерскими, чем блестящие чудаки с монумента Белы Куна или опереточные инвалиды памятника 2-й армии.
Варга между тем является автором одной нефигуративной скульптуры: за синагогой на улице Дохани стоит раскидистая металлическая плакучая ива — памятник венгерским жертвам Холокоста. На листьях вырезаны имена убитых и даты их смерти; когда поднимается ветер, дерево шумит с металлическим звоном. Кажется, это самый красивый памятник мартирологии, какой я только видел в жизни: никаких патетических жестов, гримас, человеческих фигур. Только судьба, выгравированная на металлических листьях, и ветер истории, который их сотрясает.
Парк скульптур — это Hősök tere à rebours — площадь Героев наоборот, площадь героев изгнанных. Или даже их остатков: перед воротами Собор-парка стоят огромные ноги Сталина, вернее, часть этих ног — ступни и голени в сапогах. Когда в 1956 году повстанцы крушили памятник Джугашвили на площади Демонстраций, они сломали его до колен; остались гротескные ступни с обрубками ног, и именно они производят самое сильное впечатление в Собор-парке. Эти ноги тревожат воображение: а вдруг из них, как в фильмах ужасов или в других кошмарах science fiction, снова начнет что-то вырастать — сначала колени, из которых выдвинутся мощные ляжки, из них выпростаются широкие бедра, потом сильный ствол туловища, грудная клетка и спина, оттуда вылезет тугая ветвь шеи, а из нее — голова чудовища, которое вот-вот опять начнет пыхать огнем и выдыхать ядовитые испарения. За ногами Сталина нужно все время наблюдать, не начнут ли странно удлиняться, а если однажды вдруг окажется, что они стали хотя бы на пару сантиметров выше, нужно бить тревогу.
41
Матьяш Ракоши (1892–1971) — генеральный секретарь Венгерской коммунистической партии (1945–1948), до 1956 г. — первый секретарь Венгерской партии трудящихся, сторонник политического террора.
42
Имре Надь (1896–1958) — венгерский государственный деятель; в 1930–1944 гг. — сотрудник НКВД в СССР. Став председателем совета министров ВНР в 1956 г., поддержал Венгерское восстание и требование вывода Венгрии из Организации Варшавского договора, обвинен в государственной измене и казнен.