– Ему надо будет изобрести и радар для червей, – полушутя заметил Кевин.
– Я уверен, что храбрые черви сожрут его умный зонд.
Кевин знал об идеях Артура и следил за их развитием. Начиная с памятного вечера на улице Гей-Люссака тот с головой погрузился в вопросы инокуляции дождевых червей. Разговор с Анной послужил отправной точкой, и мало-помалу Артур вошел во вкус. То, что началось как мимолетная интрижка, превратилось в призвание. В короткие сроки он прошерстил немногочисленные публикации по теме: список литературы не превышал и нескольких страниц. Великие открытия еще только предстояло совершить; у Артура создавалось впечатление – столь редкое в нынешние искушенные времена, когда, казалось бы, все вокруг изучено вдоль и поперек, – что он попал на совсем недавно открытый континент, где редкие первопроходцы лично знают друг друга. В отличие от большинства своих товарищей, которые вступали в научные сообщества, насчитывающие десятки тысяч экспертов, и вымаливали оставшиеся крупицы неисследованных тем, Артур без труда получал доступ на лучшие конференции. Там всегда собирались одни и те же люди: десяток-другой специалистов, осознающих свою маргинальность, но убежденных, что они идут в авангарде научного прогресса. Человечество торопливо ринулось осваивать небесные выси, а его знания о бренной земле по-прежнему находились в зачаточном состоянии.
По мнению Артура, никогда не упускавшего возможности поразить Кевина очередной заумной цитатой, дождевые черви опровергали утверждение Жана де Лабрюйера о том, что «все давно сказано и мы опоздали родиться, ибо уже более семи тысяч лет на земле живут и мыслят люди»[9]. Как бы не так! За семь тысяч лет люди так и не научились смотреть под ноги.
После магистерской стажировки, посвященной вопросам распада органических веществ, Артур поступил в аспирантуру бывшего НИИ сельского хозяйства, недавно в угоду моде переименованного в Национальный научно-исследовательский институт агрономии, окружающей среды и производства продуктов питания. На протяжении ближайших трех или четырех лет он будет ставить эксперименты по репопуляции дождевых червей. Анна пришла в восторг от темы его диссертации: «Агрономические решения в рамках агроэкологического подхода: восстановление почв методом инокуляции люмбрицид». Однако лишний раз упоминать о дождевых червях Анна избегала. Экофеминистское движение, к которому она примкнула в институте, боролось главным образом за справедливое разделение домашних обязанностей и против вырубки лесов в Амазонии. Дождевые черви, пусть и гермафродиты, не входили в их программу.
– Я нашел себе землю, – объявил Артур, который, похоже, читал мысли Кевина.
– По-настоящему мерзкую землю, где ты сможешь творить чудеса?
– Да, именно такую. Далеко ходить не пришлось. Я же рассказывал тебе о бабушке и дедушке?
– Я думал, они умерли.
– Да. Но до этого у них была ферма в Нижней Нормандии.
– Я не знал. Ты просто говорил мне, что проводил каникулы в деревне.
Кевин почувствовал легкое разочарование. Земля и животные были уделом его родителей. Не самая печальная, но и не самая завидная участь, от которой Артур, как считал Кевин, по воле звезд был избавлен.
– Я не очень горжусь этой семейной историей, – продолжал Артур. – Дедушка, как и все прочие, занимался смешанным земледелием и животноводством. Работа его заключалась в том, чтобы сводить концы с концами в зависимости от сельскохозяйственных субсидий, процентной ставки по кредиту, стоимости удобрений и мировых цен на зерно. Со скрипом, но он справился. А вот с большей частью земель ему пришлось расстаться.
– Он нашел преемника?
– Нет. Мой отец уехал в Париж учиться на юрфаке, он никогда не горел желанием связываться с землей: ни прямо, ни косвенно. Наемный работник, который начинал на ферме как подмастерье и мог бы с закрытыми глазами возглавить дело, в итоге последовал за женой в Бретань. Тогда дедушка выставил ферму на продажу. У него появилось несколько потенциальных покупателей, но его удручали все эти незнакомцы, задающие вопросы о состоянии конюшен. Кончилось тем, что он продал львиную долю земель соседскому засранцу, который, кстати, продолжает расширяться. Ты будешь смеяться, но фамилия у него Жобар[10]. И знаешь, что он сделал в первую очередь?
9
Цитата из произведения «Характеры, или Нравы нынешнего века», пер. с фр. Э. Линецкой и Ю. Корнеева.