Странник подумал о поклонниках Шивы, которые предыдущим вечером простирались перед священным камнем. Казалось, они сами были частью Шивалингама, возможно, даже в большей степени, нежели сам камень в видимом святилище. Кто простирается, и перед кем он простирается?
Если это тело призвано умереть, а этот ум исчезнуть, то это делается именно для того, чтобы в финальной перспективе (когда, согласно древнему учению Будды, все радости пройдены и всё спокойствие осталось позади) из изначальной матрицы, ныне обретённой, возник единственный «чистый знак», олицетворённый камнем, расположенным в «месте возрождения».
Остались позади и покой, и ощущение покоя,
и даже мысль о покое;
И радость, и мысль о радости, и ощущение
радости;
Все мысли о внутреннем и весь вкус
к внутреннему;
Мысли об обретении себя, меня и вкус к оному;
Мысли об отречении от всех мыслей;
И вкус к отречению от всякого вкуса…
Лишь тогда распускается и начинает цвести лотос, листья которого, находясь в воде, никогда не намокают, а пчёлы прилетают пить его нектар.
Странник продолжал размышлять о тех, кто простирался перед ним самим, включая людей, которых он встретил в тот же вечер в мандапе храма: само его одеяние — знак, лингам тайны, проявленной как в славном огненном лингаме на вершине Аруначалы, так и в скромном каменном лингаме, сокрытом в святилище деревенского храма.
Шива простирается перед Шивой,
Шива возлагает Свои благословенные ладони
на Шиву,
Всё есть лила Шивы…
Все галактики, друг за другом следующие
в бесконечном пространстве,
Все электроны, танцующие, разбегающиеся
и вновь
Объединяющиеся в сердце атома,
Протоны ядра, расщепляющиеся
и взрывающиеся,
И люди, взрывающие землю, соединяя их
вновь, —
Всё есть лила Шивы и Его лингама…
Отцы, матери и дети,
Все народы мира,
Мужчина, соединяющийся с женщиной:
Шива-Парвати…
Во сне кто-то осведомился о его имени, он промолчал, собеседник настаивал; наконец он ответил:
Кто ты, вопрошающий меня?
Кто я, вопрошаемый?
Каков смысл твоего вопроса?
Не всё ли есть лила Господа:
Ты и я, и все наши слова?
Тайна Его появления в самых глубинах Себя,
Шивалингам…
ОМ!
VI. Святилище в джунглях
Около пяти утра из Тирукойилура донёсся гудок сирены. Странник встал, направился к колодцу и окатил себя ледяной водой. Не успел он вернуться, как Кайласанадар открыл двери святилища и зажёг масляные лампы, готовясь к утреннему поклонению.
Священник приблизился к гостю, держа в одной из рук тарелку с пеплом, и принялся наносить этот пепел ему на лоб: «Тиру пару, тиру пиру, — напевал он. — Священный пепел, священный пепел».
Усевшись подле Странника, он окончил свою песню, а затем рассказал её историю. Сочинил её более полутора тысяч лет тому назад Тиру-джняна-самбандар, один из величайших поэтов Тамил-Наду, во время паломничества в Мадурай. В те дни царством правила джайнская династия, и местный царь беспощадно преследовал поклонников Шивы. Однажды наследник тяжело заболел и врачи уже не надеялись спасти его. Царь обратился к жрецам своей секты, но их мантры оказались не более эффективными, чем пилюли придворных докторов. Поддавшись уговорам жены, тайной поклонницы Шивы, царь наконец согласился призвать святого, о котором говорил весь город. Прибыв во дворец, Джнянасамбандар немедленно отправился к больному ребёнку, нанёс ему на лоб и тело священный пепел, повторяя «тиру ниру, тиру ниру»… Ребёнок, естественно, поправился, царь принял шиваизм и изгнал джайнов из своего государства: так культ Шивы вновь расцвел в Мадурае во всей славе былых дней.
Кайласанадар произнёс громким голосом:
Затем он перешёл к прекрасному утреннему гимну Маникка Васагара[87] Тиру-пали-элуси. Его тамильские шиваиты исполняют в час пробуждения тварного мира, ожидающего восход солнца. Это страстный призыв к Шиве, дабы Он соизволил явиться в храме и раскрыть Свою славу и благодать в сердцах любящих Его.
87
Маникка Васагар (или Маниккавасагар, в самом тексте книги мы придерживаемся авторского написания тамильских имён, IX в.) — один из наиболее почитаемых тамильских святых-шиваитов, автор сборника гимнов, посвящённых Шиве,