Однако ответа на это донесение не последовало.
Наступал решающий момент. Части 21-й и 62-й армий получили приказ встречным ударом на поселок Красный Октябрь расчленить окруженного противника, а затем силами фронта уничтожить его по частям. 52-я гвардейская стрелковая дивизия с 9-м гвардейским танковым полком 121-й танковой бригады имела задачу во взаимодействии с 51-й гвардейской стрелковой дивизией, наступать навстречу 13-й гвардейской стрелковой дивизии 62-й армии.
В течение всей ночи дивизия готовилась к выполнению задачи.
Командиры подразделений и их штабы изучали противника, систему его обороны. Необходимые данные уточнялись у местных жителей.
Дивизия уже имела опыт боев на резко пересеченной местности, с глубокими балками и оврагами. И несмотря на то, что 24 и 25 января она провела в напряженных боях, у личного состава всех подразделений был высокий боевой дух, была полная уверенность в успешном исходе предстоящего боя. Всем необходимым для выполнения задачи дивизия была обеспечена. Правда, некоторый недостаток испытывался в транспорте. Но командиры и работники интендантской службы и здесь нашли выход — обеспечили себя бельгийскими битюгами из-под артиллерии 5-го румынского корпуса.
Наступало 26 января. Природа ничем не выделила этот обычный пасмурный, с туманом на Волге зимний день. Но для бойцов, командиров, политработников он навсегда останется как незабываемый день радостной встречи, соединения войск двух армий, двух фронтов — Донского и Сталинградского.
На рассвете 52-я гвардейская дивизия, имея в первом эшелоне 151-й и 155-й полки, перешла в наступление. События развивались быстро. В 9 часов 20 минут, преодолев сопротивление врага, полки 52-й и 51-й гвардейских дивизий и части 121-й танковой бригады полковника М. В. Невжинского соединились южнее поселка Красный Октябрь с 34-м и 42-м полками 13-й гвардейской дивизии 62-й армии[42]. Части 51-й и 13-й дивизий продолжали наступление по уничтожению северной группировки противника.
Это было волнующее событие. Объятиям, поздравлениям, рукопожатиям не было конца. У многих даже бывалых воинов, не раз глядевших в глаза смерти, слезы выступали. Слезы счастья, радости победы.
— Кто вы, из какой дивизии? — слышалось с разных сторон.
— Из 52-й гвардейской.
— А мы гвардейцы Родимцева! — И снова пожатия, объятия, звонкое ликующее «ура».
Радостная и волнующая встреча! Капитан Гущин из дивизии А. И. Родимцева вручил капитану С. А. Усенко и старшему лейтенанту В. Н. Горбачеву знамя, на алом полотнище которого было написано: «В знак встречи. 26. 1. 1943 года».
Подходили все новые и новые подразделения — стрелковые, артиллерийские, танковые. Один из танков Т-34 из 121-й танковой бригады, действовавшей с 52-й дивизией, навсегда остался стоять на месте исторической встречи 26 января 1943 года как свидетель былых боев. Командиром этого танка был гвардии старший лейтенант Николай Михайлович Канунников, а механиком-водителем старшина Николай Ермилович Макурин. На танке установлена мемориальная надпись: «Здесь 26. 1. 43 г. в 10.00 произошла встреча этого танка, шедшего с запада впереди танковой бригады полковника Невжинского, с частями 62-й армии, оборонявшей город с востока. Соединение 121-й танковой бригады с частями 62-й армии разделило немецкую группировку на 2 части и способствовало ее уничтожению».
Николай Михайлович Канунников героически погиб на Курской дуге летом 1943 года. Николай Ермилович Макурин жив, живет с семьей на Урале.
После соединения двух фронтов северная группа окруженных немецких войск оказалась отрезанной от южной. Ее связь с командующим 6-й армией прервалась.
Места недавних боев представляли страшную картину. В балках, оврагах, в подвалах домов поселков и заводов южнее Красного Октября немцы имели много пулеметных и артиллерийских огневых точек прямой наводки. Теперь все это было разрушено, разворочено, превращено в нагромождение камня и железа. Вокруг-разбитые бронетранспортеры, автомашины, орудия, остовы танков. Куда ни посмотришь — всюду колонны пленных.