Подготовка ко второму залпу шла значительно организованнее и быстрее, хотя противник и постреливал по нашим огневым позициям. Удачный опыт первого не учебного, а боевого залпа придал уверенность, и мы старались как можно лучше применить свои знания и навыки, полученные на занятиях. Около одиннадцати часов был дан второй залп. После грохота разрывов наших снарядов послышалось дружное «ура» поднявшейся в атаку пехоты.
Наша задача в этом районе была выполнена. Пустые ящики из-под снарядов сложили в штабеля, рамные установки сложили и тщательно замаскировали, а электропроводку смотали на самодельные деревянные барабаны.
Мимо наших позиций к линии фронта пошли танки, артиллерия, а оттуда стали поступать раненые.
Мы с жадностью слушали свежие новости о наступлении. Сообщения радовали: 63-я гвардейская стрелковая дивизия продвигалась вперед. На следующий день и мы переправились на левый берег и, поддерживая наступление пехоты, дали несколько дивизионных и батарейных залпов по отступавшим частям противника. Переправляясь по наведенному через Неву мосту, мы снова увидели те понтоны, которые еще совсем недавно скрытно подтаскивались к переднему краю. Теперь они были в работе, глубоко осели под тяжестью людей и техники, которые шли в глубь прорванной обороны врага. Но прорыв в районе Марьина еще не означал прорыва блокады Ленинграда. Вражеские части под Шлиссельбургом еще яростнее оказывали сопротивление, почувствовав возможность своего окружения.
Упорные бои развернулись в районе рощи «Красный мак». Враг так ожесточенно отражал здесь атаки наших стрелковых частей, что в подавлении противника на этом участке фронта потребовалась наша помощь. К ночи бои стихли, и батарея получила задание дать залп одним огневым расчетом, то есть с восьми установок. Расположился расчет в редком кустарнике на опушке леса, где только что стихли жестокие рукопашные бои.
Вся ночь прошла в подготовке к завтрашнему бою. Тишина лишь изредка разрезалась отдельными автоматными и пулеметными очередями да единичными минометными разрывами. Мы подготовились к залпу и ждали команды. Туман постепенно стал рассеиваться, становилось все яснее. Передний край вражеской обороны был совсем рядом, и противник мог обнаружить наши установки.
И тут громыхнули наши минометы. Стрелковые части сразу же двинулись вперед. Бой был совсем недолгим, и после него пехотинцы впервые за долгие месяцы обороны начали успешное продвижение, сминая позиции врага.
Этот залп оказался последним в боях за прорыв блокады Ленинграда. Войска Ленинградского и Волховского фронтов соединились. Наш дивизион был собран и размещен неподалеку от освобожденного Шлиссельбурга (ныне Петрокрепость), над которым снова развевался Красный флаг. После боев за Шлиссельбург мы вошли в состав только что сформированной 6-й тяжелой минометной бригады.
И. А. Орлов,
генерал-майор
И ПОДНЯЛИСЬ В АТАКУ
12 марта 1942 года по приказу командующего 1 гвардейскими минометными частями Ставки Верховного главнокомандования генерал-майора артиллерии В. В. Аборенкова на фронт под Ленинград прибыл 20-й гвардейский минометный полк. Он вошел в подчинение оперативной группы ГМЧ Волховского фронта и направился в район боевых действий частей 377-й стрелковой дивизии 59-й армии — Спасская Полисть, Михалево, Трегубово, Глушицы. Полк был сформирован в Москве и состоял из трех дивизионов: 26, 210 и 211-го. Два из них формировались впервые, а 26-й под командованием гвардии майора А. И. Романова и гвардии старшего политрука Ф. К. Химича уже участвовал в сражениях на Западном фронте, прошел славный боевой путь, приобрел боевой опыт.
За участие в разгроме гитлеровцев под Москвой и проявленные при этом личным составом мужество и отвагу Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24 марта 1942 года он был награжден орденом Красного Знамени. «В боях на Западном фронте 26-й гвардейский минометный дивизион грудью своей прикрыл Москву и за проявленный героизм личного состава был удостоен высокой правительственной награды — ордена Красного Знамени» — так было записано в приказе по полку[18]. На базе этого дивизиона теперь развертывался полк.
Командиром полка стал гвардии майор Алексей Иосифович Романов — опытный, боевой командир, проявивший в боях с врагом мужество и находчивость, награжденный орденом Красного Знамени, хороший организатор, человек с беспокойной душой, глубоко переживавший все, что делалось в полку.
Комиссар полка, Федор Касьянович Химич, к тому времени уже имел солидный опыт партийно-политической работы, проявил личное мужество и храбрость в борьбе с немецкими захватчиками, был награжден орденом Красного Знамени.