— Да смехом они, а ты и вправду поверил.
На левом вникли в спор супротивного берега, подали тут же голос:
— Какой смех, ребята? Вон Дёмка раздевается и плыть будет.
— Дёмка, дуй вверх, а то снесёт тя.
Славянин голяком побежал по кромке берега вверх, там, покрякивая, вошёл в холодную воду и поплыл к правому берегу. Его сносило течением, но рассчитал точно. Приблизился как раз в том месте, где стоял тверяк с калачом. Размахнувшись, он кинул калач и плюхнулся в воду. Новгородец подплыл, махнул тверичанину рукой благодарно:
— Спаси Бог вас, ребята.
Затем ухватил зубами калач и поплыл на левый свой берег.
Днём Дмитрий Михайлович разослал вверх и вниз по реке разведчиков с велением найти лодьи и гнать их сюда. На удивлённый взгляд Александра Марковича пояснил:
— Для переправы. Наберём с сотню лодий — сможем внезапно напасть на них.
— Внезапно не получится, Дмитрий. Мы ж у них на виду.
— Всё равно надо на чём-то переправляться.
— Хорошо. Представь, они переправляются сюда и нападают на нас. Что мы станем делать?
— Да мы их из воды не выпустим, сбросим назад.
— Вот и они нас так же. Ещё на воде стрелами и копьями перебьют.
Князь поджал недовольно губы, наморщил лоб, что-то соображая. Наконец спросил:
— Что ж тогда делать?
— Ждать. Кто первый начнёт переправляться, тот и проиграет рать.
— Ну да! А Ярослав тогда на Днепре под Лобичем первым стал переправляться и побил Святополка.
— Там сторожа прозевали переправу Ярослава. Точнее, проспали.
Князь рассчитывал на сотню лодий, а пригнали всего три. Одну даже с «козой» на носу, видимо приготовленную хозяином для лучения рыбы[197]. На дне и острога лежала.
— Всё. Будем с рыбой, — радовались тверичане.
И уже в следующую ночь отправились лучить рыбу, запасшись нарубленным сушняком, натащенным из леса.
Новгородцы, видя такое дело, тоже возгорелись ходить с лучом. Для этого им не хватало малого — лодьи. Поэтому, начав зоревой разговор над тихой водой, славяне попросили:
— Ребята, уступите нам лодейку.
— Зачем?
— А с лучом походить, нам же тоже рыбки хочется.
— А острогу где возьмёте?
— Копьё приспособим. Лодейки вот нет.
Тверичане посовещались: уступать — не уступать, всё же супротивники.
— Князь узнает, башку свернёт.
— Откуда он узнает?
— Что он, считать не умеет? Было б их с дюжину, не заметил бы, а то всего три лодейки.
А с левого берега ободряли:
— Ребята, мы ведь не за так. Заплотим.
С правого поинтересовались:
— А скоко?
— Скоко запросите.
Тверичане переглянулись, лодьи-то вроде ничейные, отчего ж не продать, раз покупник сыскался. А князю можно сказать: унесло, и всё.
— Гоните гривну.
— Вы что, ребята, за такую рухлядь гривну?
— Она не рухлядь, ей года два-три, ну четыре от силы.
— Давайте за половину.
— Чёрт с вами, ташите десять ногат, — согласились тверичане.
И опять, зайдя повыше, голый Дёмка, взяв в рот серебро, поплыл через Волгу. Приплыл отдуваясь.
— Как ты терпишь? Вода-то ледяная.
Новгородец выплюнул на ладонь десять ногат.
— Так я наторённый на холод.
Тверичане посчитали деньги.
— Вообще-то мы продешевили. Ну да ладно, для хороших людей не жалко. Бери, Дёмка, вон ту, крайнюю. Там и весло. Да не знаешь, когда вы на нас сбираетесь напасть?
— А чёрт его знает. Князь не чешется.
— Так что? Так и будем в гляделки бавиться?
— А чё тебе, жить, что ли, надоело?
— Да оно конечно, кому охота лоб под копьё подставлять. Но оно знать бы хотелось, будете али не будете нападать.
— Пока не слыхать. А у вас?
— У нас князь молодой. Петушится, хоть счас в драку. Да вишь, река мешает. Близок локоть, да не укусишь.
Тут один из дозорных сверху громко прошипел:
— Кончайте, идолы! Сотский из шатра выполз.
Новгородец отпихнул лодью, прыгнул в неё, сверкнув гологузью, взялся за весло и ходко пошёл вперерез течению. Когда он перевалил за середину, тверичане вздохнули облегчённо. Один спросил того, на обрыве:
— Ну чё там сотский?
— Отлил и опять в шатёр уполз.
— Наполохал зазря. Не дал с человеком переговорить.
Три недели полки простояли друг против друга, разделённые рекой. Давно уж и Дмитрий Михайлович спал без меча и даже снял брони с себя и днём не вздевал их. Сечью-то не пахло.
197