— Не надо говорить «тоже», скажите: да или нет.
— Да, сеньор, да.
В ее голосе слышались слезы.
— Благодарю вас, сеньорита. — Следователь повернулся к студентам. — Кто из вас первым приблизился в воде к пострадавшей?
— Я, сеньор, — ответил Рафаэль. — Я наткнулся на тело у самой поверхности.
— Так. И в тот момент вы не могли определить, есть ли у пострадавшей признаки жизни или нет?
— Мог, сеньор, никаких признаков жизни не было.
— Благодарю вас. Пока что все. Прошу всех, кто со мной сейчас говорил и кого раньше опрашивали жандармы, не уходить. Если кто-то желает сделать какое-либо заявление motu proprio[30], также прошу остаться. — И обращаясь к секретарю: — Секретарь, займитесь переноской трупа и соберите вещи, принадлежащие пострадавшей.
— Хорошо, сеньор.
— Можете попросить трех-четырех молодых людей помочь вам в этом. Отнесите тело к дому Аурелии, пока не прибудет служитель морга. Жандарм!
— Слушаю, ваша честь.
— Позвоните по телефону служителю морга. Сейчас же. Скажите, чтобы немедленно ехал сюда и пусть встретится со мной.
— Слушаюсь!
— Нам надо как можно скорей отправить труп на судебно-медицинскую экспертизу.
К секретарю подошли Рафаэль и его товарищи. Тот, что был в мокрых брюках, сказал вполголоса:
— Давайте мы вам поможем, если не возражаете. Те ее знали, им трудней это сделать.
— Хорошо, помогите вы. Пойдемте. Мальчик, подойди, посвети.
Мальчик поднял фонарь, а секретарь развернул одеяло, которое принес с собой, и расстелил его рядом с телом Луси. Затем Рафаэль и студент в мокрых брюках перекатили труп на середину одеяла, закрыв его сначала с одного бока, а потом с другого.
— Вот так.
Секретарь принял от жандарма сумку и судок Луситы, а также взял ее платье и полотенце.
— Это все, что у нее было?
— Да, сеньор.
— Тогда пошли, но несите осторожно. Ты, мальчик, иди с фонарем первым, как шел с нами сюда. Сеньор следователь!
Следователь, смотревший на реку, обернулся:
— Готовы? Хорошо. Жандарм, позаботьтесь о том, чтобы все, кого я назвал, следовали за нами. Идемте.
Четверо студентов подняли тело. Владелец губной гармоники следил, чтобы середина одеяла не прогибалась, и поддерживал тело. Они молча двинулись в путь вслед за мальчиком, который нес фонарь. За ними шли следователь и секретарь, потом — друзья Луситы и последним, заложив большой палец правой руки под ремень карабина, шел жандарм. Осторожно перешли мостик, а потом те, кто нес труп, едва смогли пройти по узкой тропинке среди зарослей ежевики. Мальчик, чтобы лучше освещать этот трудный путь, повернулся к ним и шел теперь задом. Шипы и колючки цеплялись за одежду. Когда наконец добрались до большого дерева, вперед вышел следователь.
— Остановитесь здесь ненадолго. Я сейчас же вернусь.
Труп положили на землю между столов и стульев, которыми была уставлена маленькая терраса под деревом. Подошел Висенте, шофер, поглядеть на тело, слабо освещенное двумя еще горевшими лампочками. Подтянулись и остальные. Все ожидали следователя. Шагах в десяти от них бледный свет выхватывал из темноты оба механизма водоспуска: огромные зубчатые колеса, закрепленные на высоких железных балках в том месте, где кончалась набережная. Оттуда и доносился грохот падающей воды. Следователь столкнулся с пожилым жандармом, который вышел из закусочной.
— Дозвонились?
— Так точно. Он сказал, что сейчас же приедет.
— Хорошо, — сказал следователь, заходя в павильон. — Сеньора!
— К вашим услугам, сеньор следователь, — услужливо заспешила она, вытирая руки о фартук.
— Видите ли, мне нужно поместить куда-нибудь останки пострадавшей до приезда служителя морга.
Аурелия посмотрела на него в нерешительности.
— Сюда? — тихо спросила она. — Но, сеньор следователь, тут же еще полно посетителей…
— Я понимаю. Но ничего другого придумать не могу.
— Поймите меня правильно, сеньор следователь, если бы речь шла только обо мне… Если бы никого не было…
— Решайте сами. Обязать вас я не в силах. Вы вправе отказать в гостеприимстве телу пострадавшей.
— Ой, что вы, сеньор, разве я могу так поступить! Какой ужас! Так тоже нельзя, сеньор следователь. Я ведь это сказала только из-за посетителей, поймите меня…
— Сеньора, — прервал ее следователь, — причины тут не важны. Вы не обязаны давать мне объяснения. Меня только интересует, разрешаете вы или нет.
— А что мне прикажете делать, сеньор следователь? Как я могу закрыть перед ней двери? — Она подняла глаза. — Вы припираете меня к стенке…