— А я не сомневаюсь, что вы это делаете как нельзя лучше. Надеюсь, я буду иметь удовольствие немножко вас послушать. Мне доставит большое наслаждение, честное слово.
Маурисио не выдержал:
— Да отпусти ты его руку, горе мое! Каждый и сам потеет в такую жару, как сегодня, ну зачем еще держать друг друга за руки!
Кармело послушался.
— Ничего, ничего, — сказал Мигель. — Это очень любезно со стороны сеньора…
— Оставьте, он, как пропустит два-три стаканчика, становится таким надоедливым, ну прямо за горло берет. Уверен, к тому ведет, чтобы вы тут же ни с того ни с сего пустились в пляс, да еще и песни запели с ходу, вот так, натощак и всухую.
Полицейский запротестовал:
— Неправда! Я прекрасно знаю, как должно приступать к пению: в стиле булериа[13]. А ты что думаешь? Никого нельзя просить, чтоб взял да и начал ни с того ни с сего. Чтоб получилось как следует, надо войти в настроение и мало-помалу разойтись. Верно я говорю, а?
— Да верно, верно. Только сейчас-то ты оставь парня в покое. Хватит ему надоедать! Тебе непонятно, что все уже от тебя устали?
— А что тут такого, дружище? Мне очень приятно было познакомиться с молодым человеком и обменяться впечатлениями о том, чему оба мы так преданы. Правда, я вам не надоедал?
— Никоим образом, совсем напротив…
Мясник и Чамарис заливались смехом.
— Во дает этот Кармело! Силен, бродяга!
Тито не мог долее сдерживать смех, а скоро и Кармело присоединился ко всеобщему веселью, сохраняя настороженно-счастливое выражение лица и как бы чувствуя себя польщенным тем, что он — причина этого хохота. Не смеялся только мужчина в белых туфлях. В дверях появилась девочка в красном платье и сказала с порога:
— Отец… — И запнулась, увидев мужчину в белых туфлях.
Маурисио сказал:
— Заходи, милая. Не стой на солнцепеке.
Девочка колебалась. Вмешался Чамарис:
— Да входи же, Марита, не будь букой. Никто тебя не съест.
Тогда она бросилась вперед, мелькнула как метеор и уцепилась за штанину Чамариса. Тот поцеловал ее в голову и сказал:
— Послушай, дочка, что это ты сегодня вдруг так застыдилась? Ты же у меня сорванец. Ну, чего тебе?
Девочка тихонько ответила:
— Мама сказала, чтоб вы шли обедать.
— Ладно. Вот сейчас и пойдем.
Девочка все крепче цеплялась за штанину отца, отвернувшись от всех присутствующих. Тогда мужчина в белых туфлях подошел и опустился на корточки рядом с ней. Он сказал, улыбаясь:
— А я уже понял, что это ты была сегодня утром. Я ведь узнал тебя, лягушонок.
Она спрятала лицо в колени Чамариса. Мужчина в белых туфлях не отставал от нее:
— Ну, повернись, барышня, посмотри-ка на меня. Ты думаешь, я на тебя рассердился?
Девочка повернула голову и заулыбалась; снова зарылась лицом в колени отца. Человек в белых туфлях продолжал:
— Хочешь быть моей невестой?
Девочка рассмеялась громче и повернулась к нему. Отец сказал ей:
— Это что ж у тебя за секреты с парикмахером?
— Это наше дело, — отозвался мужчина в белых туфлях, — правда, моя хорошая? Как тебя зовут?
— Мари.
Чамарис допил стакан и сказал:
— Не иначе, напроказничали вдвоем. Ну, пойдем, дочка, домой.
— Славная у вас девочка, — обратился к нему мужчина в белых туфлях, поднимаясь. — Ладно, Мари, ладно, миленькая, мы с тобой еще увидимся. Правда?
— Ну же, дочка, ответь хоть что-нибудь парикмахеру, раз уж вы такие друзья.
— До свиданья, сеньор парикмахер.
— Может, ты меня поцелуешь?
Он наклонился к девочке, и она машинально чмокнула его, едва коснувшись щеки.
— Ну вот. До свиданья, моя красавица.
— До скорого, сеньоры. Вперед, Асуфре!..
Пес вскочил и выбежал в дверь, опередив хозяина.
— До вечера.
Мужчина в белых туфлях пояснил:
— Большая у него дочка, ведь он еще совсем молодой. Интересно, сколько девочке лет?
— Должно быть, шесть или семь.
Мигель обратился к Маурисио:
— А скажите, не могли бы вы дать нам кувшин и немного льда, чтобы сделать сангрию?
— Боюсь, что льдом я не очень богат. Мне его надо растянуть до ночи. Ну посмотрим. А кувшин найдется. Фаустина! Тогда, верно, вы возьмете еще и газированной воды?
— Да, да, — ответил Тито. — И лимон, если можно.
— Лимон, кажется, есть.
Вошла Фаустина.
— Что?
— Поищи там кувшин для этих молодых людей. И лимон.
Женщина кивнула и ушла внутрь дома.
13
Булер