— Я хочу прогуляться, — заявила Мели. — Ты пойдешь со мной, Фернандо?
— С большим удовольствием.
— Тогда пошли. Вы не хотите? — обернулась она к Алисии и Мигелю.
— Ты знаешь, очень жарко. Да и куда вы сейчас пойдете?
— Куда угодно. Тут я больше не могу. Сказать по правде, это ничегонеделание действует мне на нервы. А вы против?
— Ради бога, погуляй, если хочешь, — сказала Алисия. — Но возвращайтесь сюда же, ладно?
— Да, конечно, мы только прошвырнемся.
Фернандо и Мели поднялись.
— Пойдем как есть?
Амелия провела руками по телу, стряхивая пыль, и поправила купальник.
— Что ты говоришь? А-а, нет, я надену брюки и альпаргаты. А ты как хочешь. Али, передай, пожалуйста.
— Тогда и я оденусь. Солнце еще слишком горячее, чтобы разгуливать с голой спиной.
Лусита смотрела, как Мели надевает брюки поверх купальника. Послышался грохот — по мосту шел товарный поезд. Паулина глядела на вагоны цвета засохшей крови, которые ярко сверкали на солнце, один за другим скатываясь на высокую насыпь, пересекавшую равнину.
— Считаешь вагоны? — спросил Себастьян.
— Да нет. Смотрю вон туда, на гору.
Она указала вдаль: в знойном мареве виднелись белые и темные склоны горы Серро-дель-Висо возле Алькала-де-Энарес. Туда и бежал товарный поезд, миновав мост и исчезая в равнинном просторе. Еще доносились пыхтенье паровоза и перестук вагонов. Мели завязала альпаргаты. Алисия сказала ей:
— Постарайтесь вернуться до семи, чтобы наверх пойти всем вместе.
— Не беспокойся. Вы будете еще купаться?
— Нет, наверно. Как, Мигель?
— Трудное дело.
— Так лучше, потом ведь надо еще встретиться с остальными, и прочее. Ты блузку не надеваешь?
— Нет. Сойдет и верх купальника.
Из-за кустов ежевики появился Фернандо, уже одетый.
— Ну, я готов, — сказал он Мели, которая смотрелась в зеркальце.
— Готов? — переспросила она, поворачивая пудреницу, чтобы увидеть его отражение.
— Гляди-ка, чему ты научилась в кино!
— Чему?
— Разговаривать с человеком, глядя на него в зеркало. Должно быть, ты переняла это у Хеди Ламар[18].
— С чего ты взял? Почему это все, что бы я ни делала, должно быть перенято у кого-то? Я вовсе не нуждаюсь в том, чтобы копировать кого бы то ни было, запомни!
— Ну-ну, уже и обиделась, видали? — сказал Фернандо. — Не надо, Мели, я не хотел сказать ничего худого. Всем известно, что у тебя своего хватает и даже с избытком. Тут и спорить нечего.
Мели надела темные очки:
— Вот именно. Спасибо за разъяснение. Ну, пошли.
Фернандо улыбнулся и, подмигнув, галантным жестом предложил ей руку. Мели приняла ее, и так они прошли несколько шагов, продолжая разыгрывать представление. Потом Мели обернулась к Алисии и Мигелю и спросила, смеясь:
— Ну как?
Мигель тоже рассмеялся:
— Прекрасно, детка, у вас это здорово получается. Хоть сейчас в театр. Идите и не опаздывайте.
— Ну пока, — сказала Мели. — А теперь, красавчик, отпусти мою руку, и так жарко.
И они ушли. Даниэль посмотрел им вслед, увидел загоревшие плечи Мели, ее спину в глубоком вырезе купальника. Фернандо ненамного был выше ее. Мели сунула руки в карманы брюк. Они о чем-то разговаривали.
К Алисии и Мигелю подпола на четвереньках Сантос:
— Стащу-ка я у Мели из сумочки сигарету.
— Да брось ты эти штучки, — сказала Алисия, — она узнает, что рылись в ее сумочке, и взбеленится. Так что ты подумай.
— Не узнает. А тебе надо, Мигель?
— Гляди, какой герой! Он еще и других хочет в это дело впутать. Нет уж, благодарю, уволь меня от соучастия.
Сантос вытащил из сумочки сигарету и вернулся к Кармен.
Откуда-то донесся едкий запах дыма, будто по соседству жгли сухую листву и бурьян. Дыма не было видно, они только чувствовали запах.
— Ну кто тебя надоумил таскать у нее сигареты, — сказала Кармен, — раз ты знаешь, какая она! Если спохватится, увидишь, что тебе устроит!
— Да что ты, не спохватится. Не сосчитала же она сигареты.
— Ее на это станет.
— Ну это уж ты слишком. Записала ее в скупердяйки. Чтоб она сигареты пересчитывала! Плохо ты к ней относишься, если такое подумала. Постой, а может, ты и к ней меня приревновала?
Кармен взяла Сантоса за голову и стала трясти, тихонько бормоча ему то в одно, то в другое ухо:
— Вечно ты думаешь, что я тебя ко всем ревную. Ну кем ты себя воображаешь, глупенький?
Она чуть коснулась губами его виска и подула за ухо. С реки донесся протяжный свист. Мигель и Алисия встали и пересели поближе к Паулине и Себастьяну.
18
Хеди Ламар (наст. фамилия Кейсслер; род. в 1915 г.) — голливудская киноактриса чешского происхождения, звезда в 30–40-х годах.