Черт. Она сама не была гребаным экспертом в лесбийских отношениях.
Какой у нее был опыт? Бонни знала только, что с пятнадцати лет значительно отличалась от других девочек в классе.
Она всегда чувствовала себя неловко рядом с парнями и никогда не встречалась с ними - да ей этого никто и не предлагал. И даже если бы кто-то предложил – отказалась бы.
Сама Бонни также не была в восторге от парней. Не то что другие вертихвостки, описывающие в восторженных выражениях, как они ходили в кино, на игру, на пляж с этим фантастическим парнем и т.д. и т.п...
Вместо этого она всегда стремилась выйти на первое место. Парням это не нравилось. В колледже ей всегда приходилось быть лучше, чем они. Лучше во всем: в спорте, науке, культурологии - во всем...
А потом случилась... назовите это исследовательской интрижкой, если хотите, с Диной Альварес, ее преподавателем по культурологии.
Смуглая, чувственная Дина...
У нее было потрясающее тело, полные, чувственные груди и соски, похожие на темные, спелые ягоды.
Ладно. Бонни была слишком осторожна, боялась, что не соответствует запросам. И в конце концов она ушла, чувствуя полное недовольство собой. Смущенная. Обозленная. Короче говоря, она была просто чертовски неопытна. Требовательная Дина в конце концов стала нетерпеливой по отношению к ней, стала раздражаться на ее неуклюжие, неадекватные реакции. Не прошло и недели, как Бонни осталась одна с кучей комплексов, высотой с Эмпайр-Стейт.
А Дина переключилась на эту дуру, самую тупой из всех тупых баб, Кэролл Хеллиман.
Бонни покраснела при воспоминании об этом унижении. Да. Это действительно был сокрушительный удар по ее гордости и достоинству. Она знала, что в большинстве вещей, включая секс, она лучше этой шлюхи Кэролл, которая вела себя не лучше дешевого трейлерного мусора, с ее мини-юбками до задницы и модными блузками с глубоким вырезом. Плюс мозги как у комара, способные лишь на выбор цвета губной помады. Господи, Дина, должно быть, была в отчаянии.
Однако родители Кэролл были при деньгах. Они занимались недвижимостью. У них было собственности размером с Диснейленд. Но, сколько бы у них ни было мешков с деньгами, Бонни считала, что они никогда не смогут купить "класс" для своей вульгарной дочурки.
Да и черт с ней. Бонни оправилась от этого и закрутила роман с черноволосой Линди Карсон, дочерью одного из ночных портье в Калифорнийском университете.
Все пошло прахом, когда она застала прелестную Линди голой и резвящейся в душе с половиной бейсбольной команды колледжа. С тех пор для Бонни это было "ни за что, Хосе"[36]. Секс был исключен из меню.
Романтика - это для дураков.
Потом появилась Андреа. Хрупкая, элегантная, изящная Андреа, с ее вздернутым носиком, блестящими светлыми волосами и стройными ногами, которые уходили в бесконечность. Да, решила Бонни. Андреа - это то, что ей нужно.
Теперь, на отдыхе в Сьеррах, нужно было задать вопрос. Была ли она той самой?
Нужно подождать еще немного. Если она не играет в мяч, я найду кого-нибудь другого, кто будет играть, - подумала Бонни, зная, что если Андреа сейчас не примет решения, она может бросить ее.
Есть еще много других.
Может быть, и так, но Андреа такая одна.
Настал момент истины.
- Бонни... - Андреа заломила руки, выглядя слегка смущенной.
- В чем дело? Ты не выносишь моего вида? Хочешь позвонить домой и спросить маму, можно ли быть лесбиянкой? В чем проблема, Андреа? Выкладывай все начистоту.
Андреа ответила. Медленно и с чувством.
- Ты же знаешь, у меня иногда бывают такие... предчувствия?
Господи Иисусе, только этого нам не хватало... Сначала три гребаных отморозка.
Теперь сообщение извне.
- Ты уже упоминала о них раньше. Продолжай.
Андреа накрутила на палец прядь влажных от пота волос.
Ей явно было не по себе. Бонни приготовилась к плохим новостям.
- Что ты скажешь, если я попрошу тебя не возвращаться через Перевал Мертвого Мула?
Андреа теребила подол своей футболки, чувствуя себя неловко, зная, что Бонни смотрит на нее с открытым ртом.
- У меня просто такое чувство, Бонни, - тихо продолжала она. - Действительно сильное чувство, что мы должны выбрать другой маршрут.
Андреа соскользнула с камня и повернулась лицом к Бонни. Затем, протянув руку, она погладила Бонни по плечу. Прикосновение было нежным и робким, как трепет маленькой птички. С растущим нетерпением Бонни пожала плечами, сбросив ее руку.