Осман внимательно слушал, чуть раскачиваясь, из стороны в сторону, кивая головой, теребя правую косу...
- Аман, хайыр олсун! - Пусть благо снизойдёт на тебя!
- Хорошо поешь!..
Юноша пересказал, о чём песня.
- Харон - это старинный бог смерти. Акритами назывались военачальники, охранявшие пределы империи греков-византийцев. Из них самым великим был Василис Дигенис...
- Я знал человека по имени Василис...
- А Дигенис означает двурождённый. Так называли его, потому что мать его была гречанка, а отец - араб...
- Двурождённым, ты говоришь? И ты ведь двурождённый. Ты мне по душе! Но зачем ваши песни так жестоки? Я в детстве слышал песни франков, и песни франков жестоки. Отчего?
- Не знаю, не задумывался.
- Спой мне любовные песни... Нет, погоди! Как твоё имя?
- Михал.
- Я буду называть тебя Куш Михал - Птица Михал[254], потому что поешь ты хорошо, сладко. Но ты храбрец! Когда-нибудь назовут тебя Михал Гази - воин Михал... А теперь пой!.. - Осман приподнял руки и повёл ладонями перед лицом своим...
Михал запел песню:
Михал спел ещё несколько песен...
- Утешил меня, утешил... - говорил Осман. - Ложись, не так много ночи осталось для сна. Летит время, летит... А в детстве какое медленное было... Ты ложись... И я буду спать...
Осман растянулся на ковре, подложив под голову подушку. Рядом прикорнул Михал; он спал на боку, крепко, как ребёнок, и откинув по-детски широко руку с раскрытой ладонью...
Утром Осман созвал акынджилер и вывел к ним Михала.
- Это храбрец! - крикнул Осман. - Разве мы такие, как в Эски Шехире или в Инёню? Разве мы казним храбрецов?!
И все откликнулись единым хоровым:
- Не-ет!..
- Я решил отпустить этого храбреца! Он теперь — мой ортак, наш товарищ! Кто против моего решения?
Все одобрили решение Османа, принимали его водачество...
Осман возвратил Михалу воинское снаряжение и оружие. Конь Михала был убит. Осман велел дать ему коня...
- Где твои люди?
- Со мной были три человека, они убиты в битве...
- Надо бы дать тебе провожатых.
- Не надо. Я хорошо знаю дороги здешние.
- Ты храбрый парень! Жди меня у себя в Харман Кая! И помни об Ине Гёле!..
С этими словами Осман проводил Михала.
Затем оставил Гюндюза и часть людей в крепости, а сам вернулся в становище.
В становище пришлось вытерпеть отчаяние Тундара и его жён, матерей его погибших сыновей. Но Осману теперь казалось, будто всё это никакого отношения к нему не имеет. Он не чувствовал себя жестоким; у него просто не осталось времени на сочувствие, на отчаяние, на притворство... Одна из жён Тундара пыталась поднять людей против Османа и его братьев. Но никто в этот раз не поддержал её. Все были удовлетворены добычей. А Сару Яты ещё и подзуживал втихаря:
254