Да знаjеш, моме, мори, да знаjеш,
каква jе жалба за младост,
на порта би ме чекала,
од коньа би ме скинула
у собу би ме унела,
у уста би ме льубила...
«Всё так, - думал Михал Гази, - всё правда! Горько стариться, горько терять молодость!..» И Михалу представляется эта самая его молодость в обличье простой сельской девицы... вот она ждёт, дожидается у ворот, а он соскакивает лихо с коня своего... а она вводит его в горницу и целует в губы...
Тут явился старый певец с инструментом, наподобающим большую лютню. И наигрывая, завёл длинные песни... Тут и пляски прервались, и все, усевшись на траву, на землю, а кто и на могильные холмики, стали слушать... Осман также навострил уши и много дивился тому, что прозвучало... И вот какая была первая песня:
Две кумы отправилися к куму,
Две кумы ко Гречичу Манойлу:
Первая - то стройная гречанка,
А другая - белая влашанка.
Был малютка мальчик у влашанки,
У гречанки девочка родилась.
Вместе кумы к куму приезжали
И младенцев окрестили вместе.
На рассвете, при восходе солнца,
Говорила стройная гречанка:
«Дорогой мой Гречич, кум Манойло!
Ты возьми-ка моего ребёнка,
А отдай мне мальчика влашанки, -
Подложи ей девочку тихонько.
Я тебе за это дам - клянуся –
Вдвое больше золота, чем весит
Неразумный мальчик, сын влашанки».
Соблазнился он, суди Ты, Боже!
Подменил детей Манойло Гречич...
Две кумы отправились обратно.
Вот идёт своим путём влашанка,
И её ребёнок раскричался.
Тут она как будто испугалась:
Становилась посреди дороги,
Раскрывала бережно пелёнки:
Перед нею девочка, не мальчик!
От досады бросила влашанка
На дорогу пыльную ребёнка
И пошла обратно, причитая...
В дом она Манойла приходила,
Речь такую говорила куму:
«Так ты продал крестника за деньги!
Накажи тебя Иван Креститель!»
Перед ней Манойло клялся лживо:
«Ничего, поверь, кума, не знаю!
(На руках держал тогда Манойло
Своего ребёнка.) Если лгу я,
Пусть вот этим мясом напитаюсь».
Со двора отправилась влашанка,
Понесла пустую колыбельку.
Оседлал коня Манойло Гречич
И поехал ко двору гречанки.
Та ему за мальчика платила,
И назад Манойло возвращался.
Вот он едет лесом и встречает
На дороге чёрного ягнёнка.
Он стрелу калёную пускает,
Убивает чёрного ягнёнка.
Разводил огонь он у дороги,
Мясо пек и вкусно им обедал;
А одно плечо в мешок свой спрятал
И к родному дому подвигался.
У ворот его жена встречала,
Обливаясь горькими слезами.
И её Манойло вопрошает:
«Что, жена, с тобою приключилось?»
И она всю правду рассказала:
«Выпрыгнул из рук моих ребёнок,
Обернулся в чёрного ягнёнка
И бежать пустился по дороге...»
Ей с тоскою говорил Манойло:
«Ах, жена, ягнёнка повстречал я...
Я стрелой убил его, изжарил
И такою пищей пообедал;
А одно плечо привёз с собою:
Посмотри в мешок мой, что привязан
У седла с овсом для вороного».
Опускала мать в мешок тот руку
И плечо оттуда вынимала,
Не плечо ягнёнка, руку сына!
Тут жена Манойлу говорила:
Ах, Манойло! погубил ты род свой!
За куму достойно ты наказан»[316].
Слава Богу, это всё так было!..
Окончив песню, певец принялся подкрепляться мясом, хлебом и вином...
- Кто такие эти влахи? - тихо спросил Осман у Михала. Ведь это об их женщине поётся...
- Влахи, - отвечал Михал, - живут на берегах реки Дунай; греки зовут Дунай Истром...
- Греков не любят здесь, это я понял ясно. Но как же эти неверные обращаются со своими детьми! Готовы их убивать и продавать и даже и поедать... Разве маленькая девка и малец провинились перед Аллахом? Почему эти неверные выдумывают такие страшные мучения детям?! И отчего же не была наказана женщина, соблазнившая этого грека обменять детей?.. - Осман сделал быстрый жест рукой... - Да я знаю, что на эти вопросы нет ответа. Но я невольно вспоминаю слова Пророка, защитившего дочерей правоверных. Арабы-язычники засыпали песком новорождённых дочерей, когда рождалось их слишком много; однако Пророк повелел всех оставлять живыми. И для того, чтобы никто из женщин не оставался без защиты, Пророк дозволил каждому из правоверных иметь до четырёх жён! И даже если правоверный решится посягнуть на свою жизнь, женщины и дети получат прощение, и слабые получат прощение!.. Вспомни четвертую суру: «Тем, кого упокоят ангелы, причинившим несправедливость самим себе, они скажут: «В каком положении вы были?» И скажут они: «Мы были слабыми на земле». Они скажут: «Разве не была земля Аллаха обширной, чтобы вам переселиться в ней? » У этих убежище - геенна, и скверно это пристанище! - кроме слабых мужчин, женщин и детей, которые не могут ухитриться и не находят прямого пути. Этим, может быть, простит Аллах: ведь Аллах - извиняющий и прощающий!»[317]...
вернуться
Сербские песни взяты из обширного собрания сербского филолога Вука Караджича (1787-1864). Перевод Н.М. Гальковского.
вернуться
Сура «Женщины». Перевод И.Ю. Крачковского.