В Йенишехире оставались с больным Османом верный Михал, Алаэддин и два младших сына от Рабии Хатун, Хамид и Пазарлу. Дорога очень утомила старого султана. Несколько часов Осман пролежал в спальном покое, в полузабытье. Лицо его было покрыто мелкими каплями пота. Все были встревожены, однако сон-забытье ободрил Османа; он пробудился ободрённым и повеселевшим, потребовал подать кушанье, что и было исполнено.
- Принесите побольше айрана, - сказал он, - я слыхал много раз, что айран помогает при головной боли, а у меня после дороги голова немного побаливает...
Осман просил также, чтобы Михал разделил с ним трапезу. Михал с удовольствием сел против Османа, чтобы они оба могли видеть лица друг друга. После еды Осман вновь прилёг и спал не так долго, затем выпил две чашки айрана.
— Лекари ждут, - сказал Михал, - прикажи, мой султан Гази, и я тотчас велю им прийти сюда и осмотреть тебя, чтобы они могли знать, как им лечить тебя...
- Помоги мне, брат Михал, - сказал в ответ Осман, — мне трудно сидеть, но и лежать неохота! Приподыми вон ту подушку повыше... - Михал быстро и ловко приподнял подушку и теперь Осман имел возможность полулежать. Он продолжал говорить: - Лекарей, брат Михал, мы ещё успеем позвать. Ты будь уверен, я буду им послушен. А сейчас позови музыкантов и хорошего рассказчика сказок и занимательных историй. И не возражай своему султану, не спорь с ним! Мы с тобой знаем друг друга давно, ты всегда в моей душе!.. Зови музыкантов!..
Михал и вправду знал достаточно своего султана Гази, и потому поспешил исполнить его просьбу без возражений. В сущности, Михал понимал Османа и потому и не стал возражать, не стал убеждать султана в необходимости призвать лекарей тотчас!..
Явились музыканты во всей красе — с дарбуками, тростниковыми флейтами, трёхструнными смычковыми ребабами. Пришёл рассказчик... Заиграла музыка... Музыканты исполняли одну мелодию за другой... Осман слушал, то и дело приподымал руки и похлопывал в ладони... Михал сидел рядом с ним... Наконец Осман велел Михалу хорошо расплатиться с музыкантами и отпустил их...
- И ты ступай, брат Михал, отдохни! Быть может, тебе ещё придётся оставаться у постели немощного умирающего немалое время!..
Когда Михал ушёл с музыкантами, Осман велел рассказчику начинать; и тот начал говорить историю страстной любви Гарыпа и Шасенем. Осман внимательно слушал...
Звучали слова Гарыпа:
Осман долго слушал, затем отпустил сказочника, которому щедро заплатили. Осман велел слуге призвать Михала Гази.
- Что, брат Михал? Я вижу в твоих глазах одно желание, ты хочешь, чтобы лекари вошли сюда. Но потерпи ещё немного... Садись рядом!..
Михал послушно сел.
- Я сейчас слушал историю Гарыпа и Шасенем, - заговорил Осман, - слыхал ты о них? Это хорошая сказка!..
- Не припомню, — отвечал Михал честно.
- Вот, не припоминаешь, и, может, и не слышал... И знаешь ли, что удивило меня сейчас? Я мог бы удивиться уже давно, я мог бы всю свою жизнь удивляться! Но удивился я только сейчас! Ты подумай! Сейчас я слышал из уст рассказчика слова одного из тюркских наречий; не на этом наречии говорили мои отец и мать, мои покойные братья; но всё же я понимаю это наречие. Я понимаю наречия болгар и сербов, есть сходство меж этими наречиями. Чудно ведь это!
- Чудно! - согласился Михал. - Я понимаю все греческие наречия, но они очень-очень похожи...
Осман задумался, оба молчали. Михал увидел, как на глаза Османа навернулись слёзы; старческие слёзы, от которых набухают краснотой запавшие в морщины глаза...
- Ты навестил свою жену? - вдруг спросил Осман. - Мы с тобой ведь родные, я могу спросить тебя и о твоей жене!..