На шее тонкой мальчика - низка голубых ониксовых бусин - от сглаза, от порчи... Мальчик испытывает странно нежное чувство к этим камешкам на простой толстой нитке; это мать надела ему; он не помнит, когда... Вдруг он примечает взгляд отцов, быстро, исподлобья брошенный на эти голубые камешки... Эта низка простых бусин словно бы единит отца и сына в чувстве затаённом к той, кого они видят редко; к той, с которой не хотят говорить... Но на деле-то любят!..
И если говорят что-то доброе о женщинах, мальчик совсем невольно соотносит слова с обликом матери... Звучит густой, с провизгом, голос кормилицы:
- ...вот неверные напали на становище. Все как один кинулись защищать свои юрты, очаги, детей своих. Женщины выхватывали ножи из ножен и бежали на битву вместе с мужьями, отцами и братьями. Только одна старая, дряхлая старуха не могла бежать вместе со всеми. Она стояла у юрты своей и смотрела с тревогой на битву, вглядывалась. Там её любимый сын бился. Наши одолели неверных, сбросили с коней и гнали. И вот один из преследуемых, раненный, кинулся к юрте, подле которой замерла старуха. Наши побежали по пятам за ним. И что видят? Старуха вскинула руки и не допускает своих родичей в юрту.
- Ты что, мать? - закричали на неё. - Ты что? Он сына твоего убил!.. Ты пусти нас, мы убить должны его!..
А она горделиво голову подняла и сказала:
- Этот человек - гость мой!..[117]
И сердце мальчика ударялось о ребра детские, обмирало обмиранием сладостным, билось радостно... Он чуял без слов: «И моя мать, и моя мать, она бы тоже так!.. Она смелая, она самая смелая и благородная!..»
Мальчишки растут, балуются, узнают свойства тела своего... На берегу одного ручья - кенаре аб - нужник. Здесь разглядывают концы друг у дружки, маленькие ещё кончики; теребят, мнут - абе алу герефтан; малую нужду справляют друг у дружки на глазах - кто дальше... Говорят друг дружке скверные плохие слова; друг за дружкой гоняются, колотят, вскрикивают сердито и смеются тотчас... Меряются концами - у кого длиннее... Осман маленький знает чужое слово «кир» — конец... Чужое слово, не тюркское; стало быть, плохое!..
- Кир! Кир! Кир!.. - выкрикивает Осман...
За ним бегут; ударяют, хлопают с размаха по спине... Вдруг жёсткие железные руки отца, будто кузнечными горячими клещами, хватают Османа... Он замирает, как птица маленькая, схваченная пальцами человечьими...
- Прочь! - гонит отец мальчишек. - Пошли прочь!..
Они разбегаются молча и поспешно. Вдруг они вспоминают, что ведь отец Османа - вождь Эртугрул, а Осман ведь - сын Эртугрула!..
- Ты совсем забыл, кто твой отец! - произносит отец горько, но голосом спокойным.
- ...не забыл. - Осман почти шепчет.
Глаза отцовы глубокие и чёрные приближаются к самому лицу мальчика...
- Забыл мой сын о том, что все мы - люди правой веры! А что повелевает наша святая книга Коран о скверных дурных словах?
- Нельзя их произносить, - шепчет мальчик.
- Плохо я слышу твой голос! Или на тебя болезнь хрипоты напала?
Мальчику худо, но ведь сам виноват, знает...
- Я здоров, - говорит громче. - Я знаю, по законам правой веры нашей нельзя говорить плохие слова...
- А вы здесь только и делаете, что говорите! Это всё персидские слова...
- Чужие слова всегда плохие! - вдруг быстро выговорил, почуяв, что отец смягчается.
- Кто сказал тебе?
- Старухи говорят!
- Старухи и прочие женщины всю свою жизнь - на становищах. А мужчина - воин, полководец; мужчина правит посольства к правителям иных многих стран...
- И к неверным?
- И к неверным! А персы - люди правой веры...
- Чужие, даже если и правой веры, всё равно чужие... - проговорил колебливо.
- Ты и персов-то никогда не видел!..
- Их никто не видел! - Мальчик супился.
- Стало быть, когда-то кто-то видел, слова-то знаете!
- Большие тоже говорят эти слова! Большие видели многих чужих, даже неверных... И все слова чужих - плохие!.. От своих отцов все мальчишки слышали...
- И ты от меня слышал?
- Нет... - смутился, опустил голову, шершаво обритую, косичка мотнулась.
- Видишь, как!.. Тебе отец, стало быть, - не указ?
- Ты - вождь, набольший...
- Разве не следует тебе вести себя, как подобает сыну вождя? Вырастешь - и сам сделаешься вождём, тебя изберёт наш род...