Эртугрул замолк. Ещё отпил из чашки. Никого кроме них не было в юрте Эртугрула, слугу выслал старый вождь...
- Разве ты стар, отец? - спросил Осман серьёзно.
- Может быть, годами я и не до того стар. Но что годы? Если тебе сто лет, а ты сам знаешь, что ты молод; стало быть, ты молод! А если в пятнадцать лет чуешь себя стариком, стало быть, ты стар... Я стар. И не оттого, что так уж болен, так уж обессилел; я стар оттого, что чую: моё время миновало. Я совершил всё, что должно было мне совершить, далее держать власть в своих руках - смысла нет для меня!..
- Но сумею ли я удержать власть в своих? - спрашивал Осман даже сумрачно. Вдруг омрачилось его лицо, столь ясное. - Я знаю, меня любят в становище. Я - глава всех охот. Братья мои, твои сыновья и сыновья дяди Тундара, признали меня своим главой. Но гожусь ли я для власти? Оглавлять целый род кайы и оглавлять охоту с птицами ловчими - это ведь разное совсем!..
- Разумно говоришь. Но и я ведь ещё не умер, и, быть может, и не так скоро оставлю эту земную жизнь. Я буду помогать тебе советами. Но власть будет в твоих руках.
- Думаю, пусть люди соберутся, скажут свои слова.
- Кто же осмелится сказать мне супротивное слово? Ты знаешь таких?
- И ты знаешь их. Не буду таиться, и я знаю их. Это дядя Тундар и его люди.
- А сыновья его держат твою сторону.
- Он ведь признал твою власть.
- Когда власть очутилась в моих руках, он был сопливым мальчишкой, жался в страхе к моему боку, от меня ждал милости! И теперь не осмелится моему решению противостоять. Собирай людей, если хочешь. Скажи всем, что будет говорить с ними их вождь Эртугрул, который много лет хранил их от гибели. Не будь меня, давным-давно разорили бы наше становище все эти императоры и цари, беи и князья! Собирай людей, собирай!..
Выходя из отцовой юрты, Осман подумал, что отец и в самом деле стареет. Прежде не был отец наклонен к хвастовству...
Осман собрал людей племени, Эртугрул вышел к ним и сказал такие слова:
- Я уже давно оставил позади в своей жизни молодость свою. Хочу я при жизни своей отдать власть в руки, которые сильнее моих рук...
И вдруг, Эртугрул ещё не договорил, а люди уже догадались о его намерении и высказали это намерение, показав своё согласие; высказали короткими возгласами:
- Осман!..
- Осман!..
- Осман!..
Усмехался в усы Эртугрул. Доволен он был. Крикнул в толпу большую, в людское множество:
- Что?! Биринджи - лучший - наш Осман?
И все голоса отозвались множественным эхом:
- Биринджи!..
- Биринджи!..
- Аслан! - Лев! - крикнул Гюндюз, младший сын Эртугрула. - Наш Осман - аслан - лев! Он самый храбрый!
- Что ж! - сказал Эртугрул зычным, звучным голосом. - Я передаю сыну моему Осману знаки власти! - И с этими словами нагнулся и поднял в свои руки эти знаки власти вождя.
Осман приблизился и принял из рук отца золочёный боевой топор и старинное копьё боевое - маждрак. Но самым драгоценным знаком явился боевой стяг, зелёный, плотного шелка; и на зелёном поле вышита голова старинного богатырского зверя - волка! И это не противно воле Аллаха!
- Пусть развевается этот стяг над воинами в битвах! - воскликнул Эртугрул. - Пусть правоверные зовут моего сына именованием «гази» - «воин». Пусть будет он воином за веру!..
Приветственные радостные клики раздались, полетели на воздух меховые шапки, подброшенные сильными руками воинов как знак радостного согласия...
- Но и я остаюсь с вами, я никуда не ухожу от вас! - воскликнул Эртугрул, поглядел на своего младшего брата Тундара и засмеялся громко... И вдруг закричал-призвал: - Пусть трубят трубы, пусть стучат накры, пусть поют флейты! Пляшите, пойте! Празднуйте начало нового времени!..
Зазвучали музыкальные инструменты. И запел первым сам Эртугрул:
Отец сделал знак рукою, и Осман продолжил пение:
Начались воинские пляски. Выходили лучшие в круг поочерёдно, пели - каждый поочерёдно: