А встав на ноги, заявила отцу, Евгению и матери, что с теннисом покончено и теперь она будет играть на гитаре.
Евгений отреагировал на новость плохо. Они долго орали друг на друга на корте за домом Жоау. Евгений сказал, что Эш ведет себя безответственно. Та ответила, что ненавидит теннис. Он парировал, что ей только кажется, будто она ненавидит теннис, а на самом деле она очень его любит. Эш сказала, что не понимает, что он имеет в виду, и это ее жизнь. Евгений назвал ее трусихой. Она ответила, что, вообще-то, для того, чтобы уйти из спорта, требуется большое мужество, особенно когда твой тренер при этом ведет себя как козел. Он сказал, что Эш выбрасывает на ветер тысячи часов не только своего, но и его, Евгения, времени. Задумалась она об этом хоть на минутку? Конечно, нет. Эш ответила, что он сам виноват, что выбрал такую дерьмовую работу и вынужден все время думать о том, как накачать чужие мышцы. А еще он внушает невинным детям менталитет нацистских захватчиков, насильников и социопатов. На что Евгений сказал, что миллионы – нет, миллиарды девочек – взорвались бы от счастья, если бы в них вложили столько заботы, опыта, знаний, столько досталось Эш. А теперь она просто выбрасывает все это на помойку, как избалованная девчонка; впрочем, он всегда подозревал, что она такая. Эш ответила, что в музыке ее больше всего радует, что никогда больше не придется притворяться, будто ей интересно слушать тупые «уроки живой природы» о том, как паук лежит в засаде часами, оса никогда не замирает, и о прочих бессмысленных ползучих тварях, и не придется нюхать его вонючее дыхание. На что Евгений ответил, что слишком воспитан, чтобы сказать правду о том, что на самом деле о ней думает, а потом назвал ее сукой.
Жоау воспринял новость еще хуже. Он нахмурился, кивнул, сразу стал каким-то холодным и отстраненным и ответил, что если она этим хочет заниматься, пусть так, и он ничего не может поделать, у нее своя жизнь, он уважает ее выбор. Но лучше ей теперь переехать к матери. И вот Эш переехала к Клотильде в Верхний Вест-Сайд и начала ходить в школу, а с отцом с тех пор почти не виделась. Он платил по кредиткам раз в месяц и пригласил ее на танец на своей очередной свадьбе, но не больше.
Клотильда поддерживала дочь, но мать из нее была никудышная. Все ее мысли крутились вокруг собственной коллекции одежды, по вечерам она где-то пропадала, у нее имелась куча богатых бойфрендов, и она могла вдруг улететь в Рим или Буэнос-Айрес, никому ничего не сказав.
Так что Эш, по сути, оказалась одна. Правда, сначала был Онни: он два года тайком давал ей уроки игры на гитаре, но потом уехал в Новый Орлеан открывать свой ресторан, и у нее не осталось никого.
Вне школы она все время сидела дома и бренчала на гитаре. Писала песни, слушала музыку, иногда ходила на концерты и думала, что хорошо бы организовать свою группу… вот только не с кем.
Еще Эш одно время встречалась с парнем из Animal Collective. С кем именно, признаться отказалась – мол, у него могут быть большие неприятности, ведь она тогда была несовершеннолетней.
Так мы узнали все о ее жизни до недавнего времени.
– Так сколько тебе на самом деле лет? – спросил я.
– Девятнадцать, – ответила она. – А удостоверение личности липовое, достала у технического менеджера New York Knicks[22].
Сначала мне захотелось узнать подробности, но потом я передумал.
– А школу уже закончила?
– Ага. В июне.
– В колледж собираешься?
– Взяла перерыв на год.
– Чтобы заняться музыкой или просто так?
– Я больше не могу про себя рассказывать, тошнит уже, – выпалила она. Мы вышли из отеля и весь вечер бродили по Ноксвиллу в поисках места, куда нас пустили бы играть – шатающиеся от усталости, с красными глазами, как сбежавшие из джазового лагеря зомби.
Глава 13
«Эш Рамос 3» договариваются о выступлении в «Идеальном вкусе»
Через пять часов мы наконец нашли место, где нам разрешили выступить. Им оказался китайский ресторан «съешь, сколько сможешь» в торговом центре на шоссе 70. Там не было ни сцены, ни звуковой системы. Все указывало на то, что это не лучшее начало тура. Кроме того, от недосыпа, передоза колы и леденцов у нас развился временный психоз.
Как мы нашли «Идеальный вкус»? Выслушав миллион отказов от клубов, где действительно играли музыку, и намотав примерно столько же километров по незнакомому городу.
Отказывали нам сразу независимо от формулировки нашего предложения.