— Если бы вместо львов здесь водились свиньи, я стал бы императором. — Я порадовался своей удачной фразе и пожалел, что ее не слышит Дафу. — Скажи мистеру Хорхо (тот, улыбаясь, поклонился; алмазы в ушах опустились к земле, как утопающие ко дну. С каким наслаждением я отвернул бы ему голову и выбросил ее на помойку!), что я горд, мне оказана высокая честь. Покойный король был более значительной фигурой, нежели я. Но свои обязанности я постараюсь выполнять как можно лучше. Думаю, что перед племенем варири открываются грандиозные перспективы. Я убежал из своей страны, потому что мне нечего было там делать. Теперь передо мной — широкое поле деятельности. — Я вовсю старался, чтобы моя первая речь звучала искренне. — И еще спроси: долго ли нам сидеть взаперти в этом склепе?
— Говорит, всего три-четыре дня.
— Это недолго, о’кей? Зато потом будете мужем tout les[24] дам. — Он начал показывать пальцами, сколько у меня будет жен. Оказалось, шестьдесят семь.
— Не беспокойтесь, — уверил я его. — Постараюсь не ударить лицом в грязь.
Церемонно раскланявшись, Бунам ушел. Решил, что заманил меня в ловушку.
— Сегодня же ночью сматываемся, — сказал я Ромилею. Тот раскрыл от испуга рот. — Да, ночью, — повторил я. — Найдем дорогу при лунном свете. Вчера ночью было так светло, что можно было читать телефонный справочник. Сколько мы тут пробыли — целый месяц?
— Да, господин… Что я делать?
— Ночью поднимешь крик, что твоего господина ужалила змея… или укусил скорпион. Что у него раздулась нога. А сам станешь у двери, чтобы не закрыли. Войдет тот малый в коже. С ним будут две стражницы. Если они не войдут, придумаем что-нибудь другое. Но они войдут как пить дать. Тогда ты засовываешь этот камень между дверью и косяком как раз под петлей, понял? Это все, что нам нужно. Где нож? У тебя в кармане? Хорошо. Он нам пригодится.
Спустилась ночь. С середины дня меня начинала трясти лихорадка, и с каждым часом жар усиливался. Я напрягал все силы, чтобы не впасть в беспамятство. Перед глазами проплывали видения: горы и кумиры, коровы и львы, чернокожие амазонки, лицо короля, решетка над западней…
Так было и сейчас. Я сосредоточился над деталями задуманного побега. Я ждал, когда придет пора действовать. Ромилей тоже не спал. Он сидел, прислонившись спиной к стене.
— Вы не передумать, господин?
— Нет, не передумал.
«Пора», — решил я и сказал Ромилею:
— Давай!
Тот завопил истошным голосом:
— Ясси кмути!
А я громко застонал, словно от боли. Я уже знал это слово — «кмути». Я слышал его, когда короля несли в склеп. «Кмути» означало «умирает». Наверное, это было последнее слово, дошедшее до слуха Дафу.
Человек в черном спал крепко. С вечера ни разу не пошевелился. Но наше шумовое оформление его разбудило. Дверь открылась, он что-то крикнул.
— Ой, господин! Он звать два ведьма!
— Ты лучше дверь камнем подопри. Если сейчас не выберемся, нам жизни не видать!
Пришли две амазонки с копьями и факелом. Внешне я был спокоен, хотя кровь кипела и руки чесались. Я чувствовал прилив сил. Мне бы только добраться до Бунамова прихвостня. «По крайней мере хоть этого гада прикончу», — думал я. Одна женщина набросилась на Ромилея, но ударом ребра ладони я свалил ее с ног. Этому приему научил нас взводный. Я не посмотрел, что она женщина. Обстоятельства не позволяли. Острие ее копья царапнуло по стене, но Ромилея не задело. Факел погас. Я слышал, как стала закрываться дверь, но наткнулась на упор. Бунамов человек и вторая стражница принялись за меня. Я дрался как лев. Ночная свежесть придавала мне силы. Скоро она была на полу, а ее начальник отбежал к другой стене склепа. Три шага — и я схватил жалкого труса за волосы и поднял на вытянутой руке. Негодяй трепыхался, как марионетка на веревочке. Рыча, я схватил его за горло.
Подбежал Ромилей:
— Не надо, господин!
— Я задушу этого ублюдка!
— Не убивать, господин!
— Не твое дело! Он убийца. Король погиб из-за него.
Вместо того чтобы задушить жреца, я бросил его на пол. Тот шлепнулся, как половая тряпка.
— Бунам не гнаться за нами.
— Я бы кости переломал и Бунаму, и этому тоже. Уж так и быть, послушаюсь тебя, никого больше не трону.
Ромилей отобрал у амазонок копья. Мы заперли всю троицу и перешли в соседнее помещение.
Взошла луна, высветив каждый предмет. Ромилей взял корзину с ямсом.
— Идти, господин?
Я подошел к покойнику, отвернул край покрывала. Лицо Дафу так раздулось и побелело, что я отвернулся.
— Прощайте, король. — С этими словами я направился к выходу. Но что-то заставило меня оглянуться. Жалобно мяукал привязанный к корзине львенок. Я взял его на руки. — Берем малыша с собой.