— Мне кажется, что я люблю тебя с того самого момента, как увидела в первый раз, — сказала Миранда. — Но только недавно я поняла это. Тебя не удивило, что у меня внезапно появилась масса времени, чтобы быть вместе с вами? Я хотела встречаться с тобой.
Я медленно пошел по проспекту. Мне казалось, что от этого мозгу — или сердцу — будет легче. Миранда последовала за мной, поначалу немного нерешительно: цок-цок-цок-цок.
— Можно я снова возьму тебя под руку? — попросила она.
— Конечно, — машинально сказал я. И как только она прикоснулась ко мне, я понял, что произошло что-то важное, что наше плавание продолжалось под новым, незнакомым небом.
— Догадываешься ли ты, как ужасно было держать эти чувства в себе и не иметь возможности сказать тебе о них? — спросила Миранда.
— Я в шоке, — признался я. — Ответь мне на один вопрос.
— Отвечу на любой.
— Что мы станем делать?
Она прижалась ко мне плотнее, и показалось, что ее нервозность пошла на убыль.
— Мы, разумеется, разойдемся по домам и больше никогда не будем об этом говорить.
Миранда смотрела прямо перед собой, но я видел, что она улыбается.
— Или? — спросил я.
— Или? Мы пройдем весь путь до набережной Малекон. Это недалеко. Там мы остановимся и, если ты захочешь, попробуем поцеловаться. Как тебе идея?
— Мы уже делали это раньше, — сказал я.
— Да, и это было совсем неплохо, а? Это был лучший поцелуй в моей жизни.
— А что потом?
— Как ты решишь. Но я заметила, что твое сердце бьется сильнее. Не пытайся отнекиваться.
— Лично мне показалось, что оно остановилось, — сказал я.
Мы пошли дальше, и Миранда, сославшись на то, что замерзла, плотнее прижалась ко мне. Пока мы стояли и ждали, когда можно будет перейти дорогу, она попробовала сжульничать и поцеловать меня раньше времени.
— Об этом не может быть и речи, — сказал я.
И мы стояли на набережной, не в силах пошевелиться, ни один из нас не осмеливался посмотреть на другого; тишина стояла такая, будто поэт только что закончил премьерное чтение стихотворения: тишина перед аплодисментами. Миранда указала на северо-восток.
— Видишь слабый свет на горизонте?
Я напряг зрение, и мне показалось, что я разглядел слабый желтый или оранжевый свет.
— Знаешь, что это такое? Это огни Майами, — сказала она. — Вот как мы близко. Ты осознаешь это? Огни видны еще лучше ночью, когда у нас нет электричества.
— Мы пришли. — Я решительно взял ее за бедра. Настало время вести себя как мужчина. Невзирая на то, что кровь стучала в ушах, а руки дрожали.
11
Болгарский автобус
— Что ты хочешь сказать? — спросил Армандо. — Другая сестра?
— Миранда, — сказал я.
— Ты совершенно безнадежен. И что же говорит на это первая сестра?
— Хуана. Она еще не высказывалась по этому поводу.
— Она еще не высказывалась или она просто-напросто не в курсе?
— Скорее второе, — признал я.
— Невероятно, — сказал Армандо. — Совершенно невероятно.
Мы сидели на крыльце его дома, стояло красивое и суетное утро. Стайка школьников в синих галстуках прошествовала мимо нас, переговариваясь пронзительными голосами, две собаки лаяли друг на друга через улицу. Позади распахнулась входная дверь, и нам с Армандо пришлось посторониться, чтобы уступить дорогу соседке, спускавшейся вниз. Ей наверняка было лет сорок, но она ураганом пронеслась мимо нас: гибкий стан, длинные темные вьющиеся волосы, большая грудь и круглая упругая попка в черных брюках. Женщина повернулась, показала целый ряд белых зубов и послала воздушный поцелуй Армандо: «Доброе утро, amor[35]».
— Amor? — спросил я, когда соседка исчезла из виду, убежав к автобусной остановке.
— Да. Ты что, думаешь, я хожу по воду за речку?
— Она тебе в матери годится.
— Не стоит сбрасывать со счетов женщин, которым за сорок, — сказал Армандо. — Она работает в авиакомпании «Кубана де Авиасьон» и замужем за офицером, которого не бывает дома три недели в месяц. В это время она чувствует себя одинокой. У замужних женщин масса преимуществ. У них есть квартира, опыт, и они не заставят тебя каждые две минуты повторять, что ты их любишь. Вместо этого они встают и готовят тебе завтрак.
— Ты сочиняешь, — сказал я.
— Да что ты говоришь? — сказал Армандо и триумфально помахал своей связкой ключей. Он показал мне ключ, который выглядел немного новее остальных и блестел чуть ярче.
— Вообще-то я хотел спросить, — сказал я, — не мог бы ты одолжить мне немного денег?