Кубе удалось провести индустриализацию как минимум одной сферы жизни: свадьбы проходили по конвейерному принципу. У всех было грандиозное торжественное бракосочетание, но длилось оно всего пятнадцать минут. А потом приглашали следующую пару.
Миранда надела короткое белое платье и гармонирующие с ним туфли, а в высокую прическу вплела одолженные у кого-то жемчужины. Она была похожа на падшего ангела, приземлившегося довольно мягко, подумалось мне. Я выглядел как оборванец из деревни, который пришел в банк получить займ. У меня был галстук, но я не умел его завязывать. Это пришлось сделать Армандо. Наш Palacio de Matrimonios[46] был самым красивым в городе. Белая патрицианская вилла, конфискованная у проклятых капиталистов, располагалась на пригорке. Подъем по лестницам в этом здании вызывал трепет. Мы приехали все впятером. Миранда и я шли, держась за руки. Ритуал с ожиданием невесты и тому подобным мы решили опустить. Он все равно вышел из моды.
Мы познакомились с парой, которой предстояло пожениться перед нами. Жених был сотрудником канадского посольства, а невеста — молодой девушкой из Санта-Клары, наверняка на двадцать лет моложе его. Она была длинноногой грациозной mulata с гладкими волосами, почти на целую голову выше своего жениха. Они общались на плохом французско-испанском, и мне время от времени приходилось переводить их слова друг другу. Да, это была любовь с первого взгляда. Может, у него и немного волос, но он был muy generoso[47]. Вот только она не знала, правда ли, что в Монреале так холодно — так холодно, как в сезон декабрьских атлантических ветров на набережной Малекон? Круглый год? Так, что все время хочется что-нибудь набросить на плечи?
Конечно нет, сказали мы. И она внезапно расплакалась. Ей было грустно, потому что она уезжала от родителей и младшей сестры. Она боялась, что больше никогда их не увидит. Это часто случается с молодыми невестами. Но, как она призналась сквозь слезы, она с радостью думала о брачной ночи.
Таких браков должно было быть больше. Кубинская статья экспорта номер четыре, после сахара, цинка и табака, — это наши замечательные женщины. Мы получаем за них наличные: революция требует поштучной оплаты в виде сборов за оформление документов, которые можно произвести исключительно в твердой валюте, за каждый экземпляр девушки, которую мы отправляем в Европу или Канаду. Она устроится на работу и будет посылать домой деньги, и эти деньги осядут в государственных магазинах, то есть в карманах революции. Девушка выходила замуж по экономическим причинам — разве это ново? Мы с Мирандой женились из-за жилплощади. Мы пожелали ей счастья.
La Directora[48], госпожа Обрегон, была женщиной средних лет с осветленными волосами, в розовой блузке и зеленой мини-юбке. Церемония заключалась в том, что мы уселись за облупленный антикварный столик из красного дерева и она скрипучим голосом зачитала нам закон — весь закон. После этого мы подписали протокол и документы. Закон о браке был принят в 1975 году, совсем новый. Куба стала единственным в мире государством, где супруг должен был обещать помогать супруге по хозяйству, правда в том случае, если оба работали или учились. Он должен был поставить подпись под этим обещанием. Это был личный el triunfo феминисток. От нас также требовалось хранить верность, жить вместе и поддерживать друг друга, но прежде всего — соблюдать равноправие. Женщина сохраняла свою фамилию.
Я хорошо помню общественные дебаты по поводу Código del Matrimonio[49], хотя тогда меня это и не касалось. Я помню мужчин вроде шестидесятилетнего господина Сарсуэлы, жившего за стенкой, который, воспламенившись революционным энтузиазмом, пошел развешивать белье после стирки — около полуночи, чтобы его никто не увидел. На следующий день жена отругала Сарсуэлу, потому что ее только что выстиранное белье подмело всю пыль с земли.
Я совершенно беззаботно подписался где надо, хотя, наверное, никогда не выстирал ни одной вещи. Впрочем, Миранда тоже — у них дома такими делами занималась mulata. Миранда в некотором роде готовила еду. Я никогда не готовил. У нас все будет замечательно, мы совершенно равноправны.
Директриса не сказала: «Теперь вы можете поцеловаться», она просто сделала многозначительную паузу, которую было необходимо чем-нибудь заполнить. Поцелуй. Я с совершенно особым чувством целовал женщину, которая стала моей женой. Слово было непривычным: жена. Мне надо потренироваться его произносить.