Когда гонец сообщил о неизбежном прибытии подкреплений, он спешно направился к другим соратникам, чтобы принести им надежду и призвать не поддаваться слабости. Но тем временем блокада усилилась — пройти стало почти невозможно. Схваченный при обратном переходе через рубежи Такэда, он был распят у подножия стен Нагасино, на глазах у своих, которые, блокированные внутри форта, ничем не могли ему помочь. Так началась первая великая битва Японии нового времени — битва при Нагасино 1575 года. Поскольку, что бы ни воображали себе Такэда, силы присутствующих армий на сей раз не имели никаких шансов сравняться. Отказавшись от китайских тактических принципов, отринув древние самурайские правила, Хидэёси применил любопытную и убийственную новинку — вооружил три тысячи пехотинцев фитильными мушкетами, и его изобретательный ум уже измыслил новую стратегию.
Фитильный мушкет, иностранное оружие, конечно, не был для Японии внове — с ним познакомились еще в 1543 г., когда португальский корабль стал на якорь в Танэгасима, в южной части Кюсю, близ Кагосима. Знаменитый текст «Записка об огнестрельном оружии (Тэппоки)» лет через шестьдесят рассказывает о перипетиях этой истории.
В 18 pu от южного берега Осуми находится остров под названием Танэгасима, где мои предки жили из поколения в поколение. Согласно древней легенде, название Танэ появилось из-за того, что, несмотря на незначительность размеров острова, его жители не прекращая плодились, словно зерно, вовремя посеянное. Во время эры Тэммон [1532–1554], 25-го числа восьмого месяца года Воды и Зайца (1543), к западу от острова показался большой корабль. Никто не знал, когда он пришел. Его экипаж состоял из сотни человек, чей внешний облик был непохож на наш и которые говорили на непонятном языке, что возбудило у всех подозрение. Среди них находился китайский грамотей, чьего родового имени никто не знал, а литературное его имя было Гохо. Так вот, староста одной деревни с западного берега [острова], по имени Орибэ, очень хорошо знал китайский. Он вступил в общение с китайцем, записывая знаки своей тростью на песке. Он написал так: «Откуда прибыли путешественники на корабле? Почему они так непохожи на нас?» Гохо написал в качестве ответа: «Это купцы намбан; они знают этикет обращения с царями и министрами, но не ведают учтивости. Так, они пьют, не меняя чаш, едят руками, не используя палочек. Они умеют удовлетворять свои ацпетиты, но не могут выражать своих мыслей письменно. Эти купцы перемещаются с место на место в надежде обменять то, что у них есть, на то, чего у них нет. В них нет ничего подозрительного».
Тогда Орибэ написал: «Приблизительно в 13 ри отсюда есть порт под названием Акаоги, где из поколения в поколение живут мои сюзерены. Население этого порта достигает нескольких десятков тысяч домов. Эти люда богаты и процветают; туда постоянно прибывают купцы и негоцианты с юга и с севера. Кораблю там было бы намного лучше, чем здесь, потому что воды порта глубоки и спокойны». Тогда о прибытии иностранного корабля сообщили моему деду и моему отцу; последний отправил несколько десятков джонок, чтобы привести корабль в Акаоги, куда он прибыл 27 числа.
В те времена в порту жил человек, практиковавший дзэн и достигший очень высокого уровня; он был учеником Рёгэна из Хюга [провинции на востоке Кюсю]. Желая следовать путями Лотоса и благого закона, он пребывал в Акаоги, где в конечном счете поступил в Дзюдзё, монастырь секты Лотоса. Очень сведущий в письменах и в творениях классиков, он был способен быстро и разумно писать. Он встретился с Гохо и вступил с ним в беседу через посредство письма. Гохо отнесся к нему как к другу на иностранной территории [и сообщил ему следующее]:
«У купцов есть два предводителя: одного зовут Му-расюса, а другого Кристиан Мота. Они держат в руках предмет длиной два-три фута, твердый, полый внутри и сделанный из очень тяжелого материала. Сквозь этот предмет проделан внутренний канал, но с одного конца он закрыт. Сбоку находится отверстие для огня. Его форму нельзя сравнить ни с чем, что мне известно. Чтобы его использовать, они наполняют его порохом и маленькими свинцовыми зернышками. Они ставят на возвышении большую белую мишень. Они берут этот предмет в руки, [уперев в живот], встают в позицию и, закрыв один глаз, подносят огонь к отверстию. Тогда свинец попадает в мишень. Вспышка похожа на пожар, а шум напоминает гром. Те, кто находится рядом, должны заткнуть себе уши… Одним ударом эта вещь может рассыпать в прах серебряную гору или железную стену. Если бы в кого-то, кто желает покуситься на владение другого, попал такой свинец, этот человек сразу бы расстался с жизнью. Бесполезно говорить, что то же относится к оленям, опустошающим поля».