Его напряженное тело было настолько близко, а магические потоки, то и дело обжигающие своим внутренним огнем, возвращались обратно к василиску, напитывались его энергией и делились с ней той силой, что успевали запасти. Аделари казалось, что они сейчас настолько плотно слились в один организм, что даже дышать умудрялись в унисон.
— Ади… — шептал ее истинный. — Давай же, детка, обними меня в ответ, — и с новым жаром обрушивал шквал своих поцелуев на ее распаляющееся от ласк тело.
— Ара…тон…, — еле выдавила она из себя, и тщетно попыталась пошевелить хотя бы пальчиками на руках.
— Маленькая моя, сильная девочка, — василиск прижался к ее лбу своим и быстро заговорил: — Я знаю способ вернуть тебя из-за грани, но для этого нам придется обменяться укусами. Ты готова пойти на этот шаг?
Аделари вдруг сумела раскрыть свои глаза, ее тело постепенно оживало, сдаваясь под бешеным натиском истинного. Однако, девушку справедливо мучил вопрос: как надолго сохранится эффект от такого необычного воздействия? В науке еще не встречалось ни одного случая, когда процесс магического выгорания был бы повернут вспять… Но вдруг их истинность сыграет свою решающую роль? Девушка несколько мгновений просто наслаждалась теплом, струящимся по коже за взглядом Аратона, ласкающим ее лицо, а потом уверенно моргнула. Он не раздумывал ни секунды, резко приник губами к жилке на ее шее, сомкнул свои клыки в жалящем укусе и вот уже в ее крови струился обжигающий яд.
— Давай, девочка, теперь твоя очередь, — он прижался шеей к ее губам и сам насадил свою кожу на ее неожиданно выросшие клыки. — Постарайся, Аделари, просто сожми челюсть…
Девушка напряглась, изо всех сил стараясь выполнить его указание, даже зажмурилась, что было силы, и сама не поняла, в какой момент ее зубы все же прокусили горячую кожу василиска.
Моментально в ее груди, чуть выше солнечного сплетения зажегся новый, теперь уже огненный шар, который с невиданной мощью схлестнулся с ледяным комом, прочно укоренившемся в ее теле.
Аделари рвано выдохнула и распахнула свои испуганные глаза, внутри нее происходили абсолютно непонятные, новые для нее процессы, а василиск неожиданно закинул ее ладони себе на лопатки и перекатился на спину, прижимая своим весом ее руки к кровати и вынуждая девушку теперь оказаться сверху. Одеяло сбилось вбок, и Ади отчетливо почувствовала его теплые ладони на тех же точках своей спины. Зачем? Что за ритуал он запустил?!
Девушка попыталась дернуться, чтобы освободиться из железной хватки своего самца, но тот лишь сильнее сжал ее бедра своими ногами и, закрыв глаза, откинулся на подушку. Теперь формируемые им магические потоки прорезали их тела не хаотично, как раньше, а по определенной траектории, пересекаясь в некоторых точках и вновь расходясь по своим намеченным линиям.
Все усиливающийся жар уже давно вытеснил ледяной холод из ее груди и теперь жидкой лавой растекался по крови, возвращая к жизни конечности и затапливая разум непривычной страстью… Аделари поймала себя на мысли, что она совершенно неожиданно оказалась готова кошкой тереться о своего василиска, вымаливая хотя бы еще об одном жадном поцелуе, а его тело моментально налилось естественным мужским желанием, и ей нравилось ощущать своим животом возникшую между ними выпуклость… Что вообще сейчас с ней происходит?! Когда она успела стать такой похотливой самкой, у которой инстинкты совершенно неожиданно взяли верх над разумом?!
— Аратон, — уже увереннее выдохнула девушка. — Что ты делаешь?!
Василиск молчал, продолжая вдавливать ее тело в свое, а жар, успевший волной прокатиться по всему ее организму, вдруг начал концентрироваться на правом бедре, чуть ниже линии белья. Аделари снова попыталась вывернуться из мертвой хватки своего истинного, но тот лишь рвано прохрипел, чтобы она прекратила дергаться, в противном случае, он применит свою магию и вгонит ее в транс. Все настолько серьезно?! Какой ритуал он сейчас проворачивает?!
Наконец, нестерпимая боль достигла своего апогея и, не удержавшись, девушка закричала неожиданно прорезавшимся высоким голосом, ее тут же поддержал василиск своим хриплым мычанием, и, наконец, разомкнул руки, выпуская жертву на волю.
Бедро нещадно горело, как будто его только что клеймили особо изощренной широкой урсепкой[43], но, не смотря на боль, Аделари умудрилась отползти от своего истинного на другой край постели и даже закутаться в вытянутое из-под его спины одеяло.
— Что это было? — строго зашептала девушка, впиваясь голодным взглядом в открывшееся взору обнажено-возбужденное тело своего самца, на правом бедре которого красовался свежий ожог в виде переплетающихся друг с другом, замысловатых, витых линий.
— Кхм… — ему, видимо, тоже требовалось время, чтобы прийти в себя. — Если ты вот про это, — Аратон картинно качнул бедрами, — то, собственно говоря, это доказательство того, что твой самец готов консумировать наш брак…
— Я вообще-то про… узор… — недовольно буркнула Аделари и тут же подскочила на месте, а потом не удержала равновесие и вовсе слетела с кровати на пол: — Как консумировать брак?!
Девушка дрожащими руками начала разгребать ворох одеяла, как назло, лишь сильнее запутывающийся от ее еще не совсем уверенных движений, а когда она докопалась до своего собственного, все еще горящего огнем бедра, то замерла в каком-то первобытном ужасе, ведь на ее коже красовалась такая же причудливая, ярко-красная, выжженная вязь… Брачная татуировка?!
Аратон повернулся на бок, даже не думая прикрываться, и с бесстыжим интересом наблюдал за сменой эмоций на лице своей истинной: неверием, растерянностью и, наконец,… яростью!
— Ты специально воспользовался ситуацией и… моей беспомощностью, чтобы вот таким способом заключить со мной магический брак?! — Аделари не могла объяснить себе, что так сильно ее возмутило, но адреналин, все еще гуляющий в ее крови, определенно, бил через край и требовал выхода на свободу, а единственным объектом для его выплеска оставался уже успевший усесться на кровать Аратон. — И оденься, что ты тут намеренно светишь своим достоинством! Надеешься, что таким образом вынудишь меня передумать?!
Что она сейчас несла?! Зачем она это делала?! Что вообще с ней произошло, раз из рассудительной и спокойной девушки она неожиданно превратилась во взбешенную турию?!
— И чем же я Вас не устраиваю в качестве мужа, мисс Хольстер? — с прежним надменным металлом в голосе проговорил василиск.
Аделари открыла рот и неожиданно поняла, что у нее нет ни одного аргумента против. С чего ее вообще тогда так сорвало?! Девушка хлопала широко раскрытыми глазами и не находила, что сказать. Аратон внимательно смотрел ей в лицо, все еще надеясь на внятный ответ, но Ади в результате не додумалась ни до чего лучшего, как закрыть его своими ладонями и всхлипнуть от переполнявших ее, совершенно непонятных эмоций.
Василиск зашевелился в кровати, прошелся по комнате и скрылся в купальне. А девушка так и сидела на полу, отгородившись от всего мира тонкой перегородкой из плотно сжатых пальцев.
Неожиданно в дверь спальни постучали и…
— Аратон, время вышло. Мне очень жаль, но Академии нужен твой яд и твоя магия, — взволнованный голос магистра Ревалити заставил девушку плотнее завернуться в теплое покрывало, а наставник хиллеров уже бесцеремонно открыл дверь и уставился на нее безумно удивленным взглядом. — Мисс Хольстер… — он застыл посередине комнаты. — Но как?! И почему Вы… в таком виде?!
Аделари не успела ничего ему ответить, так как в этот момент из душевой вышел полностью одетый хозяин спальни и с невозмутимым видом достал из верхнего ящика прикроватной тумбочки новые очки и перчатки.
— Какие новости, Юреус? — он намеренно игнорировал Аделари, так и сидящую на полу.
Ревалити еще раз скосил глаза в сторону девушки, но потом, видимо, принял верное решение не вмешиваться в чужие разборки.
— Четыре студента-существа вогнаны мною в кратковременный лечебный стазис, семь студентов-магов находятся в критически тяжелом состоянии и еще около дюжины пошли на поправку, благодаря нашему скромному вмешательству. Мисс Фараэль самостоятельно сменила ипостась и теперь приходит в себя в лазарете.
43
широкая урсепка — вид особого клейма, ставившегося на поясницу политическим преступникам перед тем, как отправить их на исправительные работы в Королевские каменоломни или хрустальные рудники;