Умывшись у колодца с дороги, викинги дружной толпой завалились в дом и расселись вокруг стола, вытаскивая из мешков разную снедь. Добран тоже не отставал, изображая радушного хозяина. Неожиданно старикан залихватски свистнул. В дом тут же невесть откуда влетели две девахи. Добран махнул рукавом просторной рубахи, мол, накрыть на стол скомандовал. Девахи тут же засуетились, забегали по горнице, выставляя яства.
В центре стола материализовался огромный котел с горячей кашей, пара копченых оленьих окороков и несколько свежих караваев хлеба. Овощи с зеленью расположились горками в нескольких местах прямо на досках. Большие глиняные кружки для пива хозяин раздал каждому лично в руки.
— Ты нас ждал или кого другого? — поразился Трувор. — Не один же ты столько каши сожрать собрался?
— Так я еще утром узнал, что вы сюда топаете! — усмехнулся старый хозяин. — Добрые люди рассказали!
— Это те люди, что на капище обитают? Ты с ними так дружбу и водишь?
— Не я с ними — они со мной. Уважают, вот и предупредили!
Трувор покачал головой и переглянулся с конунгом.
— Гузка! Неси квас и медовуху! — прикрикнул хозяин помощнице, той, что посимпатичнее.
Девка соответствовала своему имени — гузка у нее была… хм, что надо, в общем, гузка.
— Ты же раньше без баб обходился! — решил подколоть старого друга Трувор противным скрипучим голоском. — В одиночку, сыч лесной, жил-не тужил! Откель бабоньки?
— Откель надо бабоньки. Раньше — да. А теперь… Как там по-вашему, по-нурманнски? — перешел на такой же мерзкий голосок Добран. — А, гейс37! Так, вот, гейс закончился. Так что теперь с бабами!
Сказал, как отрезал.
— Что значит — по-вашему, по-нурманнски⁈ Я — варяг! — аж подпрыгнул Трувор. — Из ума выжил, пень?
— Кто это? — спросил Добран у Хельги, демонстративно отвернувшись от Трувора. — Говорит, что варяг, да что-то не похож! И кольчужка ваша, нурманнская, и мечуган. Да и рожа тоже! Вылитый старый мятый нурманн!
От таких слов Трувор выпучил глаза, покраснел, запыхтел и уже открыл рот, чтобы заорать, набирая побольше воздуха, но конунг вовремя вмешался в перепалку стариков.
— Тихо, Трувор, спокойно! А ты, Добран, не забывайся! Шутка шутке рознь! Выпили, поснедали, пора и по делу поговорить!
— По делу, так по делу. Я не против! — тут же согласился Добран, зачерпнул из кадушки медовухи и сунул кружку в руки пыхтящему, как закипевший котелок, Трувору. — Говори, Хельги, а я послушаю!
— Княжна Ингигерда — моя будущая жена! Она послала меня к тебе, и ты знаешь, зачем!
— Знаю! А ты потом ее… того… — Добран провел жилистой рукой по сморщенному горлу.
— Нет. Ты не прав, дед Добран, — покачал головой Хельги. — У нас с ней не по принуждению, а по любви. Я за Ингигерду всех порву! И золото мне нужно, чтобы хирд усилить и Драгомира из Полоцка вышвырнуть. Город я должен вернуть его настоящей хозяйке!
— Ага. А потом сам там княжить сядешь. И никакая княжна тебе не нужна будет, — продолжил сомневаться старик.
— Сяду, а как же! Но вместе с Ингигердой. К тому же, у меня два гарда уже есть, что я построил. Не хуже Полоцка. Пограничный и Новгород.
— Это еще что за города? Не слышал!
— Это потому не слышал, что сидишь в своем болоте безвылазно, как жаба, — встрял наконец Трувор. — А города те конунг сам построил! Один у Варяжского моря стоит, неподалеку от устья Невы, что в землях вепсов, а Новгород у Ладоги растет, на противоположном берегу! То-то же! Уяснил, жаба болотная?
— Эх, подрезать бы язык тебе, болтун старый! — покачал седой головой Добран. — А тебе, Хельги, скажу так. Это хорошо, что земля наша, варяжская, городами прирастает. Она от того сильнее становится! И неважно, что ты нурманн. Если Ингигерда женой твоей станет, то дети ваши все равно уже варягами будут! От них и дальше сила множится станет! Глядишь, и на юг потом пойдете, и дальше расширятся земли наши!
— В этом ты прав, дед Добран! Для этого и стараюсь. И про юг я тоже думаю.
— Что ж, я тебе верю. И медальон твои слова подтверждает. Княжна кому попало его не отдала бы. Да и этому бобру беззубому тоже верю. Не пришел бы он против своей воли и варяжской Правды!
Трувор, прихлебывавший в это время медовуху, чуть не поперхнулся, закашлялся и опять покраснел. Добран, заметив это, заржал.
Конунг вздохнул. Перепалка стариков, видимо, никогда не закончится.
— Отдам я тебе то, что князь Всеслав мне хранить поручил. Княжне Ингигерде сейчас это нужно. Пошли!
Добран встал с лавки и вышел во двор.
— Там лопаты, в сарае. Пусть хускарлы твои возьмут. И мешки там же. Всё пусть берут!