— Очень может быть. Простите, но ваши настойчивые расспросы меня нервируют. К чему они?
— Да вот, похоже, что рана инфицирована, и, боюсь, это опасно.
— Но вчера вечером рана была обработана антисептиком.
— Разумеется. Но он, видимо, не проник достаточно глубоко.
— Не кажется ли вам, что вы могли бы говорить не так уклончиво? В чем дело?
— Гангрена.
— Гангрена? Но дело было только вчера вечером.
— От этого ваш случай становится только любопытнее.
— Доктор, при всем моем уважении, к черту ваше любопытство, это моя нога, что-то ведь можно сделать?
— Что ж, мы можем ввести вам антибиотик внутривенно, но если он не доберется до инфекции достаточно быстро, возможно, нам придется говорить об ампутации.
— Простите. Мне что-то нехорошо. Не могли бы вы повторить?
— Назначать антибиотики рискованно, потому что они могут не подействовать достаточно быстро, чтобы спасти вашу ногу.
— Вы… да вы устраиваете какой-то медицинский розыгрыш! Я угадал?
— Боюсь, что нет. Единственная альтернатива — оперировать немедленно, чтобы отрезать как можно меньше.
— И… И. И. И как мало можно?
— Палец.
— Палец?
— Или два.
— Или. Или.
— Сестра, десять кубиков адреналина, пациент без сознания, надо его разбудить для анестезиолога.
Полагаю, вряд ли мне нужно транжирить ваше время, расписывая старинную роскошь и великолепие «Восточного экспресса», громыхающего сейчас по рельсам южных графств. Это классический пример романтического антуража, и мы с вами, уверен, сойдемся во мнении: по представлениям самых широких масс, этот экспресс — одно из лучших мест, если вы хотите произвести впечатление на свой «предмет». Разумеется, именно поэтому Ультра его и выбрал. Впрочем, почему место, прославившееся неслыханно жестокими убийствами, считается романтичным, выше моего понимания. Возможно, теперь, когда я особо выделил линию «Хаммерсмит-Сити», посвятив ей по меньшей мере две главы, она станет излюбленной линией для столичных любителей вздохов под луной.
А может быть, и нет.
В крайнем случае, мне остается только указать на множество других трудов, описывающих «Восточный экспресс», — если вы предпочли бы задержаться на этой теме. Книги, стоявшие бок о бок со мной на пыльных полках в библиотеке Шепердз-Буша. У Агаты Кристи, Грэма Грина и в «Железнодорожном самоучителе шпиона» вы найдете весь «колорит», какой только пожелаете. Что касается меня, я люблю вас и, в отличие от них, не стану морочить вам голову нескончаемыми описаниями, мне и без того есть о чем рассказать, ведь наша история принимает сейчас любопытный оборот.
Пузырьки шампанского задели какие-то легковозбудимые синапсы в мозге Миранды, и она не могла оторвать глаз от чемоданов. Она сгорала от любопытства, от нетерпения узнать, какой багаж придумал для нее Фердинанд. И не успели они проехать Севеноукс[20], как высокопарный, но отнюдь не сухопарый метрдотель, собирающий заказы на ланч, помог Миранде найти весьма удачный предлог.
— Да, раз мы пойдем обедать, мне нужно освежиться.
— Хорошая мысль.
— И, может быть, накинуть на себя что-нибудь более… Более.
— Удобное?
— Ну, я даже не знаю.
Фердинанд добродушно рассмеялся.
— Ты подозреваешь, что мой вкус так же ужасен, как мое умение строить планы. Увидимся в ресторане, — сказал он, поднимаясь и подходя к двери, все еще открытой после усилий метрдотеля через нее протиснуться. — Ну, то есть, если тебе не слишком стыдно будет показаться на публике в этом, — он кивнул на чемоданы.
Дверь закрылась, и Миранда чуть не разорвала кожаные ремни, торопясь вскрыть чемодан. Взгляду ее открылась аккуратно сложенная невзрачная стопка одежды с торчащими наружу этикетками. Ни одной узнаваемой марки, ни одного знаменитого модельера или всемирно известного кутюрье. Первый раунд за Фердинандом, он ее раскусил. Миранда была стопроцентной продавщицей. Она никогда не примеряла на себя платье от кутюр, ни в переносном смысле, ни в прямом. У нее еще сохранилось достаточно юной наивности, чтобы верить, что такая одежда предназначена для другого мира, для женщин по ту сторону прилавка. Как считали они с Мерсией, для женщин, безнадежно несчастных, продавших себя богатым мужьям и находящих хоть какую-то отдушину лишь в сомнительных удовольствиях «магазинной терапии». Миранда достаточно долго практиковалась в покупке одежды на дешевых распродажах, чтобы научиться с первого взгляда распознавать, где фасон и качество, а где барахло. За фирменными этикетками гоняются только те, кто неспособен сам разглядеть качество. Им нужны хотя бы такие гарантии.