Вертикаль страсти
Теория заговора
Как мне кажется, Эдмунд Спенсер (1552–1599) наилучшим образом выразил точку зрения, которой придерживаются столь многие из нас, что жизнь — это любовь:
И все же, действительно ли любовь — это основное содержание и венец жизни? Наша награда в жизни? Неужели и правда нет ничего лучше любви? Верим ли мы, что любовь — единственное возможное достижение в жизни? Задумайтесь о своих достижениях, разве они были связаны с любовью?
Вообще-то, люди, которых мы считаем «успешными», прославились не своими успехами в любви; мы порой даже не знаем, была ли в их жизни любовь. По существу, мы должны признать, что большинство любовников, добившихся на поприще любви настоящего успеха, умирают в безвестности.
И в самом деле, чтобы стать известным любовником, придется принять на себя бремя трагического героя. Жизнь всех известных любовников, от святого Валентина до Валентино, обычно была отмечена печатью глубокого отчаяния и прерывалась намного раньше, чем, по моему убеждению, им самим хотелось бы. Так что не знаю, не знаю, можно ли здесь видеть пример успеха в жизни и самореализации личности.
В одном, впрочем, Спенсер прав. Существует совершенно естественная «любовь», одна из жизненно важных функций. Это простое, примитивное, хотя и всеобъемлющее требование биологии: мы должны заботиться о своих партнерах и потомстве, создавать наилучшие возможные условия для того, чтобы маленькие носители нашего генного материала, то есть наши дети, могли выжить в этом мире.
Такая любовь, если и имеет место, то скорее в более позднем возрасте, и отнюдь не напоминает ураган или вспышку, а наоборот, ее замечаешь уже по прошествии некоторого времени, словно ласковое дуновение ветерка. Любовь такого типа будем называть, как и в ранних романтических произведениях, «заботой». Такая любовь — спокойная, увлекающая, тихая, даже в каком-то смысле уютная, осознанная обеими сторонами; это слияние чувства и чувственности. Любовь-забота, хотя и представляет собой вполне естественное явление, редко становится темой любовных историй, возвышенных романов, поэзии и так далее. Обычно она только подразумевает в эпилоге фразу «они жили долго и счастливо и умерли в один день».
Но тогда получается, что в литературе мы сталкиваемся с другой, диаметрально противоположной разновидностью любви, основанной на страсти, ранящей человека и толкающей его на самоубийство, с любовью in extremis[4]; именно о таком состоянии мы часто говорим: «У них роман».
Такую влюбленность, в отличие от «заботы», психолог Дороти Теннов в 1970-х годах назвала «лимерентность» — этот термин она ввела для обозначения распространенного, но не имевшего специального названия психологического состояния, разновидности «необоримой одержимости».
Данный трактат посвящен теме лимерентной любви, то есть романтической любви, победы безумной страсти над чувствами. Но перед тем как расстаться с понятием любви-заботы, следует отметить, какие черты сходства наблюдаются между романтической и биологической любовью.
Хотя одна из них — страстное чувство, а другая — страстное сочувствие, есть между ними и черты сходства, правда, только во внешних проявлениях. Лимерентная любовь фактически оказывается подделкой под любовь-заботу. Вульгарная, наглая, крикливо раскрашенная пластиковая имитация заботливых чувств, диктуемых нашей биологической сутью. Влюбленность — это ряженая, в своих бесчисленных, до тошноты цветастых юбках изображающая истинную госпожу — любовь-заботу, одетую в скромное черное платьице от Шанель. Влюбленность — это фокус с зеркалами, песочный замок, со свистом крутящаяся карусель, клоунада, несуразный, насквозь фальшивый «слепок» с реальной жизни, с умиротворенности настоящей любви-заботы.