— Мы больше не Соединенное Королевство, мы живем в разваливающейся стране. Уэльс и Шотландия готовы отколоться, а проблема Англии, проблема Англии в том, что в ней нет национальной идеи. Именно поэтому мы больше не великая мировая держава, мы развалили империю. Вот возьмем косоглазых или лягушатников, или макаронников, или колбасников, даже янки и пакистанов. Что есть у них, чего нет у нас? Сказать вам? — Перегноуз не проявил даже слабого интереса, но Барри все равно продолжал: — Обеды на дом. У всех у них заведения с обедами на дом в любом цивилизованном уголке мира. Сегодня это посольства и консульства. Забудьте о своей дипломатии, мы судим о других странах, когда заходим в фаст-фуд. Понимаете, у всех есть национальные блюда. У них есть пицца и франкфуртеры, и гамбургеры, и карри. Есть даже улитки и пелла[17]. У шотландцев есть их хаггис, а у ирландцев — картошка. Поэтому нам, поймите, нам необходимо, чтобы во всех остальных странах был кусочек Англии. А, я слышу, вы спрашиваете, чем плоха скромная рыба с жареным картофелем? — Разумеется, Барри не мог такого слышать, потому что Перегноуз успешно его игнорировал, разглядывая Флирта. — Они не английские, они британские. Нет, нам нужно блюдо, исполненное нашей национальной гордости, которое заявляло бы об Англии, о футболе и лаггере, о доблести воинства света, о двух мировых войнах и мировом кубке. Нам нужен благородный кулинарный символ, которого нет больше ни у кого. Нам необходим заливной угорь.
Перегноуз разглядывал Флирта и листал свой мысленный альбом с лицами. Мысленно же он начал Флирта раздевать, точнее, снимать с него бинт. Виток за витком разворачивая этот тюрбан, Питер понемногу вспоминал, когда он видел Флирта. В такси. Сегодня утром. Последний покров упал, Флирт предстал с обнаженной головой, в точности таким, каким он был виден в окошко такси, когда выхватил книгу у Питера прямо из рук. Это он. Тот самый человек, из-за которого начались все неприятности. Закипевшая кровь бросилась Питеру в голову, застучала в висках, и весь его холодный интеллектуализм, гордость за разум, побеждающий грубую силу, боязнь связываться с физически превосходящим противником внезапно его покинули. Он поднялся и, нацелившись пальцем на Флирта, громко выпалил, как будто само это слово было пулей возмездия:
— Вы!
Поскольку обращение прозвучало не слишком конкретно, нет ничего удивительного, что оглянулась вся публика в баре. А когда присутствующие поняли, что «вы» на этот раз относится не к ним, они уселись поудобнее, чтобы понаблюдать за стремительно приближающейся к кульминации драмой в качестве, слава богу, безучастных зрителей. Не исключено, что будет и драка.
— Как вы посмели! — Питер пробивался вперед сквозь разношерстную флотилию столов и стульев. Его душила слепая ярость. Лицо раскраснелось, а на лбу пульсировала сеточка вздувшихся вен. — Где книга?
Флирт смотрел в сторону, надеясь, как и все остальные, что «вы» относится не к нему. Увы.
— Это тот псих из метро, — шепнул Флирт Мерсии практически без ноток испуга в голосе и встал. Перегноуз сверлил его взглядом.
— Где книга? — повторил он грозно, как только мог.
— Совсем свихнулся? — вскинул голову Флирт.
— Верните ее.
— Пошел вон.
— Верните ее.
— У меня ее нет.
— Немедленно.
— У меня ее нет, — повторил Флирт.
— Так где же она?
— У девушки, я вернул ее девушке, понятно? И до свиданья. — Флирт повернулся к своему стулу, чтобы сесть. В баре отчетливо послышался вздох разочарованной публики, ожидавшей, по меньшей мере, впечатляющей конфронтации, если не полноценного сражения.
Перегноуз, глядя на спину Флирта, увидел в ней возмутительный вызов своему авторитету, выпад, на который необходимо ответить. Он злобно бросился и толкнул Флирта в поясницу, так что тот, зацепившись за свой стул, упал и растянулся на полу. Питер сам не понимал, откуда у него взялась такая сила. Он поднял руку и рассматривал ее, как бы не веря, что в его распоряжении может быть столь грозное оружие.
— Ах ты, козел! — крик Мерсии дошел до Питера лишь за мгновенье до ее удара. Вскочив, она впаяла Перегноузу такой мощный хук в челюсть, что капельки слюны зависли в воздухе на том месте, где совсем недавно был рот, рывком переместившийся — разумеется, более-менее синхронно с остальными компонентами головы Питера — далеко вправо.
— Ты напал на Миранду в метро! — выкрикнула Мерсия, ударив еще раз, отчего голова крутанулась в другую сторону, а на щеке вспухла царапина. — Ты украл книгу! — И Питера отбросил назад третий удар, заодно в кровь разбивший ему нос, так как был нанесен открытой ладонью.