– Не на обсуждение, а на голосование, – поправила ее Сабина. – Голосование должно подтвердить обычные в подобных случаях полномочия. Мои и Марка.
– А я?
– А ты здесь совершенно ни при чем. Просто за компанию летишь, без права голоса.
– Но…
– Но если будет нужно, мы с Марком тебе полномочия делегируем, и все будет по закону.
«Надо же, как просто, оказывается, устроена коммуна, а мы в Тартаре голову ломаем, как бы так сделать, чтоб и волки были сыты и овцы остались целы!»
Семьдесят два голоса – за, – мысль эта возникла в голове вдруг и сразу, целиком, словно ее туда, как гвоздь молотком, вбили. – Девять – против, четверо – воздержались.
«Абсолютное большинство, однако…»
– Теперь мы можем лететь? – спросила Дарья вслух.
– Обязательно! – кивнул Марк, и керамитовая стена справа от Дарьи раскрылась восьмигранным проходом.
– Дамы!
– Ты первая! – предложила Дарья Сабине.
Следует признать, о вежливости в данном случае речь не шла. Плевала бы Дарья на ту вежливость, если бы знала, куда идти и «на что нажимать». А всех дел, что она попросту не привыкла еще к своему новому статусу. Знание вошло в нее в то же мгновение, как отзвучали произнесенные слова. Так что, идя за Сабиной, она уже прекрасно понимала, что делает и зачем.
Узкий серебристый мостик, повисший над туманной бездной, и четыре кресла, словно бы отлитые из алюминиевого сплава, но на поверку оказавшиеся мягкими и удобными. Кресла располагались на овальном островке – тонкой плите палевого цвета, отделенной от мостика узкой – не более двух пядей – щелью. В переднем левом сидел незнакомый Дарье молодой мужчина скандинавской наружности, остальные места соответственно предназначались, им троим.
– А где все остальное? – вот этого «камень» ей не «нашептал». Оставалось спрашивать.
– Увидишь! – мечтательно улыбнулась Сабина.
И Дарья увидела.
Не успели рассесться по местам, а «за окном уже звезды». Вернее, везде, так как ни окна, ни потолка, ни стенок к креслу не прилагалось. Вытянутый эллипс пола, четыре комфортных кресла и звезды, стремительно превращающиеся в светящиеся штрихи. Голубые, желтоватые, алые, но, с другой стороны, если верить ощущениям, ее тело все еще оставалось в абсолютном покое. Не чувствовалось никакой, даже самой малой скорости, о кинетическом моменте даже смешно было вспоминать, и направление гравитации, не говоря уже о гравитационном коэффициенте, похоже, оставалось неизменным. Низ под ногами, верх – над головой. Летим вперед, но движение отсутствует. Невесомости не наблюдается, перегрузок тоже.
«Что же мы делаем?» – спросила она себя, пытаясь представить, какие силы приведены в действие, чтобы получить подобный эффект.
На мгновение ей показалось, что она ухватила идею, и в странном мире надсознания, где обычно свершались все ее математические чудеса, начала формироваться многомерная модель, описывающая невероятную физику «полета на месте». Однако то ли все это ей приснилось, то ли времени на «моделирование» было отпущено недостаточно, но не успела Дарья рассмотреть проблему в первом приближении, а навстречу уже несется голубая планета, и сквозь прорехи в облачных массивах видны кусочки глобуса «в натуральную величину». Океан, омывающий Африку с востока, темная синь глубин, и прозрачная голубизна мелководья, цветные крапинки островов и белая линия прибоя, горы, долины, извилистые линии рек…
«О господи!»
Они вихрем – куда там несчастной виверне с ее пятью сотнями верст в час! – пронеслись над континентом, направляясь, по-видимому, на север. Достигли Средиземного моря где-то над дельтой Нила. Замедлились со снижением и разворотом. Прошли над каким-то островом, влетая в вечерние сумерки, и уже под звездами увидели впереди россыпь рукотворных огней, отражающихся в темных водах лагуны.
«Венеция!»
– Минута до рандеву, – сообщил пилот, хотя, что и как он делает, чтобы пилотировать это чудо, Дарья так и не увидела. Поняла лишь, что главный здесь он, а раз так, значит – пилот.
– Вот они! – указал мужчина рукой, и Дарья увидела старенький дубель[47], тащившийся в сторону города. Кроме нескольких габаритных огней – на носу, корме и по бортам, – и искр, вылетающих из трубы вместе с клубами дыма, кораблик был совершенно не освещен. Но сейчас он как бы попал в луч прожектора, и проявился на фоне ночи, как фотография в проявителе. Нечего и говорить, что ни прожектора, ни луча Дарья так и не обнаружила.
– Выходим! – Марк поднялся из кресла и, переждав пару мгновений, потребовавшихся, чтобы сблизиться с дублем, шагнул на стальную клепаную палубу.
47