– Почему? – Ши не могла не знать об обычае «условной платы». «Один грош», говорили в этом случае, хотя на самом деле такой монеты в империи давно уже не существовало. Самой маленькой была, кажется, «восьмушка», но так ли это, Вторая младшая О в точности не знала, она редко и с неохотой пользовалась «железными деньгами», как, впрочем, и большинство других известных ей лично людей. Да и пользуясь – расплачиваясь ракушками и камешками, – вряд ли ей хоть раз приходилось иметь дело с суммами меньше большого золотого империала.
– Почему? – спросила она, стремительно перебирая в уме различные предположения относительно мотивов, способных заставить ее великого деда отказаться от возможности продать ее «лоно и имя» подороже.
– Потому что, выйдя за меня замуж, Мерайя, ты поднимешься вровень со своим дедом, а возможно, встанешь и выше него. И он это знает, корфа[68], как знает и то, что за такую честь денег не берут, за нее платят. Но мы найдем, чем одарить друг друга, я и он, – откровенно усмехнулся Че. – Он ведь любит редкости, не правда ли?
– Так, – кивнула женщина, на которую уже эта несколько затянувшаяся преамбула будущей истории произвела, по всей видимости, весьма сильное впечатление.
– Ну, вот и славно, – еще шире улыбнулся господин Че, знавший, что сейчас удивит Ши еще больше. – Я заплачу ему за тебя, Мерайя, настоящий гегхский грош. Их дошло до наших дней всего два. Один принадлежит императорской сокровищнице, другой – мне.
– Гегхский грош? – недоверчиво переспросила пораженная этим сообщением О, сила ее эмоций выразилась в падении речевого тона сразу на два уровня. – Сколько же может стоить теперь гегхский грош?
– Он бесценен, как любая по-настоящему редкая, а вернее, уникальная вещь, – ответил Че и отпил наконец из чашечки.
– Великолепно! – воскликнул он через мгновение, вполне насладившись живым огнем, омывшим язык и нёбо. – А теперь, с твоего позволения, красавица, я набью себе трубку – не хочется звать сюда рабов, не так ли? – закурю, и начну свой неспешный рассказ. Не возражаешь?
– Ничуть! – Казалось, она не изменила положение тела, а само это божественное тело перетекло плавно и завораживающе грациозно из одного статического состояния в другое, такое же эфемерно краткое и необязательное, как и любое мыслимое положение «динамического начала» в непрерывно изменяющихся пространстве и времени.
Боги! Ши’йя Там’ра О была прекрасна, желанна и любима. И она была Она, и большего счастья господин Че не мог себе вообразить. Честно говоря, еще менее суток назад он вообще не знал, что такое счастье, и это в нынешней – так резко и неожиданно – изменившейся ситуации было удивительнее всего. Но он не удивлялся, он был счастлив.
– Ты ведь знаешь, Мерайя, историю принцессы Сцлафш? – спросил он голосом опытного повествователя и пыхнул трубкой.
Могла ли она не знать? Был ли вообще в империи хоть кто-нибудь, кому не рассказали бы эту историю еще в раннем детстве и не вдолбили затем со всеми подробностями в пору ученичества? Ее удивил вопрос Че, и чувство удивления выразили глаза, вспыхнувшие голубизной так, что затмили, кажется, и набиравшую силу Аче, и терявшую светимость Че.
– Значит, знаешь, – кивнул господин Че, как бы соглашаясь с очевидным. – Мятеж был подавлен, – сказал он, словно бы продолжая начатый загодя рассказ. – Мятежники уничтожены, и Ахан проснулся к новой жизни, имея принцессу в качестве единственного выжившего члена королевской семьи, и новую аристократию, пришедшую на место начисто вырезанной старой. Ведь и твой предок, сапфировая О, до мятежа был всего лишь городским кузнецом, не так ли?
– Да, – согласилась Ши, да и не о чем тут было спорить: история дома О являлась частью истории империи. – Он ковал оружейную сталь в Пре… Но старая аристократия исчезла, – добавила она, начиная «разматывать» в уме «простые хитрости» непростого повествования. – Королевский дом не был возрожден в связи с гибелью всех законных наследников первой и второй очереди. Поэтому Сцлафш создала новый – императорский – дом[69].
Ну что ж, Ши’йя Там’ра О была почти права и наверняка повторила сейчас по памяти слова кого-то из своих учителей. Но все так и случилось тогда, три тысячи лет назад. Или почти так, потому что не все ясно и просто было с этой историей, и не все очевидное оказывалось при ближайшем рассмотрении действительным.
Начать с того, что последний король Ахана – а Йаар, что бы ни утверждала писаная история, сначала все-таки стал королем – и первый Аханский император, по всем законам, божеским и человеческим, с большими основаниями мог считаться князем Майяны[70], чем наследником королевского дома Йёйж. Он ведь был всего лишь внуком принцессы Сцлафш – дочери последнего законного короля. Не сыном, как утверждали официальные историки, а внуком, наследуя таким образом корону по женской линии и через поколение, но являясь одновременно родным внуком (и уже по главной – мужской линии) Серва – князя Майяны, знаменитого Седого Льва, великого злодея аханской истории. Однако обстоятельство это хоть и не скрывалось, но было хорошо спрятано за завесами слов. Его обходили стороной, предпочитая вести род аханских императоров от Защитницы Очага Сцлафш, правившей не столько в силу закона, сколько по праву силы или, лучше сказать, по праву Воздаяния. Но даже она не решилась возложить на себя корону королевства Ахан, в котором всегда правили только короли. И своего сына, зачатого в ужасе насилия, она не короновала тоже. Возможно, из мести, а, может быть, и из других соображений, однако только ее внук Йаар стал королем, хотя и пробыл им недолго. Буквально через три года после коронации, на Легатовых полях, где были в последний раз начисто разгромлены гордые гегх, родилась Аханская империя, и, потеряв родовое имя Йёйж, Йаар стал Ийааром – Первым Императором.
68
69
Согласно традиции, во время Мятежа Львов (семнадцати из восемнадцати крупнейших феодалов королевства Ахан – Львов Ахана) все представители аханского королевского дома были убиты, и в живых осталась лишь принцесса Сцлафш. Потеряв власть в большинстве провинций страны и в столице, она с небольшой группой спутников (девяносто девять спутников) укрылась в Туманных горах. Позже, в ходе кровопролитной гражданской войны, ей удалось вернуть себе власть.
70