Когда Вайрд перевел это на латынь, легат издал было слабый возглас протеста, но старый охотник жестом заставил его замолчать и продолжил:
– С другой стороны, tetzte, если ты не признаешься, то я устрою тебе такую жизнь, что ты будешь мечтать о том, чтобы попасть обратно в яму.
– Kunnáith, niu? – прохрипел раб. – Неужели ты знаешь?
– Да, – самодовольно произнес Вайрд, словно и вправду все знал. Он продолжил переводить свои слова и слова раба на латынь, чтобы понял легат. – Я знаю, как ты впервые встретил гунна, скрывавшегося в пригороде Базилии. Это было в тот день, когда ты предварительно посетил кузницу. Я знаю, как ты условился с заговорщиками-гуннами, чтобы они ждали, когда госпожа Плацидия с сыном отправятся в кузницу. Знаю, как ты заверил женщину, что никакой опасности нет, и убедил ее не брать с собой стражников в качестве эскорта. Знаю, как ты трусливо стоял в стороне, пока твои товарищи-рабы пытались голыми руками отбиться от гуннов и погибли при этом.
– Да, fráuja, – пробормотал tetzte. Несмотря на то что в саду было холодно, он внезапно вспотел. – Ты действительно все знаешь.
– Кроме двух вещей, – ответил Вайрд. – Во-первых, скажи мне, почему ты это сделал?
– Эти негодяи пообещали взять меня с собой, позволить свободно бродить с ними по лесам, освободить от рабства. Но, едва получив, что хотели, гунны рассмеялись и велели мне идти прочь – и радоваться, что они сохранили мне жизнь. Мне ничего не оставалось, как вернуться сюда и притвориться, что я тоже жертва. – Он искоса бросил испуганный взгляд на легата, который молчал, хотя в душе его все кипело от ярости. – Я и был жертвой, разве нет?
Вайрд на это только фыркнул и сказал:
– А еще я хочу знать, где они прячут женщину и мальчика?
– Meins fráuja, клянусь: не имею ни малейшего представления.
– Тогда скажи, где их лагерь, их логово, где они скрываются? Это не может быть далеко отсюда, если гунны провели столько времени, прячась в окрестностях. И если им пришлось тащить туда тяжелые носилки.
– Meins fráuja, я правда не знаю. Если бы гунны взяли меня с собой, как обещали, тогда другое дело. Но я не знаю.
– Только глупый tetzte вроде тебя мог поверить их обещаниям. Но ты ведь разговаривал с гуннами. Неужели они никогда не упоминали о каком-нибудь месте, знаке или направлении?
Раб нахмурился и вспотел от усилия вспомнить, но в конце концов смог сказать только:
– Они показывали как-то, но только общее направление – куда-то в сторону Храу-Албос, ничего больше. Я клянусь, fráuja.
– Я тебе верю, – покладисто сказал Вайрд. – Гунны гораздо хитрее и осторожней, чем ты, негодяй.
– Ну а теперь вы выполните свое обещание? – жалобно спросил раб.
– Да, – ответил Вайрд.
Услышав это, легат зарычал и чуть не схватил его за горло. Однако старик ловко увернулся, а затем одним плавным движением выхватил свой «змеиный меч» и вонзил его рабу в живот, чуть выше набедренной повязки, и яростно полоснул его. Кишки раба выпали, а глаза закатились, но он не издал ни звука и обмяк прямо на руках у державших его стражников. Пациус проследил, чтобы они покинули сад.
Легат прошипел сквозь зубы:
– Во имя великой реки Стикс, Виридус, почему ты это сделал?
– Я держу свое слово. Я же пообещал освободить его из pistrinum.
– Я бы сделал то же самое, только гораздо медленней. В любом случае это животное не сказало нам ничего полезного.
– Nihil[70], – угрюмо согласился Вайрд. – Теперь я подожду появления здесь гунна и последую за ним, когда тот уйдет. Скажи ему, Калидий, что ты согласен со всеми их требованиями и чтобы он поторопился обратно, сообщить об этом своей банде.
– Отлично. А что ты собираешься предпринять потом?
– Во имя тяжелых медных ног фурий, откуда мне знать? Я должен хорошенько все обдумать.
– И заранее подготовиться. Воины, лошади, оружие – я дам тебе все, что понадобится.
– Ну, это не под силу не только тебе, но и самому императору. Что мне нужно, так это способность Альбериха быть невидимым и неизменное везение Ариона. Как и гунны, я должен похитить заложников тайком. Но я не могу после этого нестись по лесу со слабой женщиной, которая вот-вот родит, а кроме того, еще и искалечена. И пешком, и верхом нас, без всяких сомнений, схватят.
Легат подумал и произнес:
– Это прозвучит так же бессердечно, как и твои предыдущие слова, Виридус. Но не мог бы ты спасти по крайней мере мальчика, моего внука Калидия?
– Акх, это, конечно, уже более выполнимое предприятие, да, тут шансы на успех выше. Ты говорил, ему шесть лет? Значит, он способен идти вместе со мной. И все-таки будет непросто украсть даже маленького мальчика из лагеря, где полно охраны.