— Как Эдди? Что у него с призывом?
— Порядок. Медицинская комиссия определила его в категорию четыре-эф, потому что правая нога у него кривая и короче левой.
Гарри посмотрел на меня.
— А у тебя какая категория? — — Еще не знаю. Школу я заканчиваю в конце следующего месяца, тогда и пройду медицинскую комиссию. Думаю, получу один-а.
— Помнится, твой отец говорил, что в детстве у тебя была астма. Возможно, из-за этого в армию тебя и не возьмут.
— Я в этом не уверен. И о своей астме слышу впервые.
— Может, нам навести кое-какие справки на твоем призывном участке? Немного куриного смальца могут подмазать колесики.
Я рассмеялся.
— Дядя Гарри, на моем призывном участке даже не знают, что такое куриный смальц. Это же гойский[14] район.
Гарри усмехнулся.
— Деньги есть деньги. Они говорят на любом языке.
Я пожал плечами.
— Сможете вы управиться вдвоем с Хосе? — спросил дядя Гарри. — Мне надо сбегать в агентство, чтобы завтра прислали новых пуэрториканцев.
— Сейчас-то мы управимся, — ответил я. — Но не знаю, что будет в шесть часов, когда народ повалит с работы.
— Если у вас будет запарка, я помогу, — подала голос Толстая Рита.
— Я ненадолго, — пообещал Гарри.
Я наблюдал, как он входит в дверь и поднимается на второй этаж. После этого я его не видел. Из кабинета Гарри всегда уходил черным ходом.
А вскоре и посетителей стало поменьше. Я подошел к Рите.
— Народу было много?
Она кивнула.
— Все говорят только о войне. Никто такого не ожидал.
— И у нас то же самое. В школе мы ни о чем другом не говорили.
Она помолчала.
— Ты не знаешь, Гарри не собирается уволить меня?
— Я ничего такого не слышал. С какой стати? Он только что прибавил тебе зарплату.
Тут Рита встретилась со мной взглядом.
— Гарри беседовал с твоей подружкой. Я знаю, что в этом месяце она заканчивает колледж и получает диплом бухгалтера. Думаю, он предложил ей вести и его бухгалтерию. У меня-то диплома нет.
— Мне Китти ничего такого не говорила. Но я уверен, что сказала бы, если б Гарри предложил ей стать его бухгалтером. А кроме того, дипломированный бухгалтер получает приличные деньги. Вряд ли Гарри захочет оплачивать ее услуги.
— Дело в том, что всю неделю она каждое утро приходила к нему в кабинет. Часов в одиннадцать.
Китти говорила мне, что могла бы помочь дяде Гарри с налоговой декларацией. Но она не упоминала о том, что обращалась к дяде Гарри с таким предложением. Я обдумал слова Риты, обслуживая покупателей. Потом повернулся к ней.
— Я не сомневаюсь, что тебе беспокоиться не о чем. О бизнесе Гарри ты знаешь все, что только можно.
Тут с другого конца прилавка я услышал голос Бадди:
— Дай мне «пепси» и пачку «Лаки страйк». Я принес ему и то, и другое.
— Когда ты пришел? Как твои дела? Он распечатал пачку, достал сигарету, закурил. Глубоко затянулся и отхлебнул «пепси», — Я в жопе!
Бадди уставился в прилавок. Никогда я не видел его таким расстроенным.
— Что случилось?
— На верфи босс заявил мне, что не может брать новых людей, поскольку война уже началась.
— Чушь какая-то. Раз идет война, им, наоборот, нужны рабочие руки, чтобы расширять производство.
— Точно, — кивнул Бадди. — Но им не нужны ниггеры.
— Ты связался со своими друзьями? — спросил я.
— Первым делом. Но они ничего не могут поделать. Все бруклинские верфи, включая военные, контролируют итальяшки.
— И что ты теперь собираешься делать? Бадди пожал плечами.
— Еще не знаю. Может, смотаюсь из города. Семьи у меня нет.
— Они выследят тебя по призывному удостоверению.
— Не выследят, если я буду жить в другом городе и под другой фамилией.
— Но тебе все равно понадобится призывное удостоверение, так ведь?
— Да, но это не проблема. Изготовить его — пара пустяков, — Ну не знаю. Они все равно могут добраться до тебя.
— Могут. — Бадди нервно забарабанил пальцами по прилавку. — Наверное, придется искать другой выход.
В половине пятого у киоска начали останавливаться таксисты новой смены. В соседнем квартале располагались два гаража такси, и водители всегда отоваривались у нас сигаретами и «пепси». Несколько таксистов справились о Гарри. Я сказал им, что он скоро подойдет. Они пообещали подъехать попозже.
Пятнадцать минут спустя прилавок опустел.
— Куда только подевался народ? — удивился я.
— Новости распространяются быстро, — ответил Бадди. — Все уже знают, что Гарри не принимает ставок от таксистов.
— Странно, что Гарри нет в такое время. Таксисты — люди азартные.
Не подъехал Гарри и к шести часам, поэтому за прилавок пришлось встать и Бадди, и Толстой Рите. Около семи Толстая Рита взглянула на часы.
— Мне пора. Не знаю, что и делать. Если задержусь, то опоздаю на поезд и не успею приготовить обед.
— Если твой рабочий день закончился, поезжай домой, — заметил я.
— А что делать с деньгами в кассе? Гарри всегда забирает большую часть, чтобы сдать их в ночную кассу.
— Я за ними пригляжу, — ответил я. — Когда появится Гарри, отдам ему.
Рита выбралась из-за кассового аппарата, заковыляла к станции подземки и скрылась из виду, спустившись по лестнице.
Я повернулся к Бадди.
— Думаешь, он удрал? Бадди рассмеялся.
— Он ненавидит Гитлера. Может, записался добровольцем?
Тут засмеялся и я.
— Только не Гарри. Он еврей, но не сумасшедший. — Я подошел к кассовому аппарату и выдвинул ящик с деньгами — Сто сорок баксов — — Это еще не все, — заметил Бадди. — Нажми рычажок с левой стороны. Ящик выедет до конца.
Я нажал. Ящик выехал, как и говорил Бадди. Открылось отделение, плотно набитое купюрами. Я прикинул, что там не меньше тысячи долларов, и быстро задвинул ящик.
— Гарри все-таки чокнутый. Держать здесь такие деньги!
— Он букмекер, — напомнил Бадди. — И ему нужны деньги, чтобы выдавать выигрыши.
Около девяти пошел легкий снежок. Подошло время закрытия, а я все не мог решить, что делать с деньгами. Тут на автомобиле подъехала тетя Лайла, — Где Гарри? — обратилась она ко мне. Я наклонился и поцеловал ее в щеку.