— Это салями. Я уверен.
— Может, вскроешь коробку? — спросил меня Бадди.
— Даже не знаю. Не лучше ли подождать до Рождества?
— Как скажешь, — пожал плечами Бадди. — Подарок-то твой.
— Давай я вскрою коробку, — предложил бруклинец Сэмми. — Если это салями, мы все съедим по кусочку. — Он наклонился к коробке и принюхался. — Запах чувствуется даже через картон.
— Хорошо, — кивнул я. — Ты, похоже, в этом дока. Открывай.
Сэмми повернулся к Бадди.
— Одолжи мне свой нож.
Получив нож, Сэмми в несколько секунд расправился с коробкой и, достав палку кошерного салями, поднял ее над головой.
— Настоящее кошерное салями! — объявил он.
Бадди всмотрелся в салями.
— Может, это все-таки член твоего дяди Гарри? Очень уж морщинистая палка. — Тут Бадди расхохотался. — Отличный подарок. Запах стоит на всю казарму.
Сэмми повернулся к нему. — Если вы добудете две дюжины яиц и полфунта масла, я сварганю вам омлет, какого вы никогда не пробовали.
Бадди кивнул.
— Яйца и масло я достану, но тебе придется добавить пару луковиц. И французские батоны тоже за тобой.
— Будет исполнено, — вытянулся в струнку Сэмми. — Плита в казарме есть. Так что отобедаем завтра на славу.
Я переводил взгляд с одного на другого.
— Что это вы задумали? Между прочим, это мой рождественский подарок.
Сэмми рассмеялся и сунул салями под мышку.
— Его тебе прислали на Хануку[31], а не на Рождество. — Он отрезал кусочек салями и протянул мне. — Попробуй. Вкус божественный. Во Франции такого днем с огнем не найти.
Я с трудом разжевал салями. Твердая, как камень. Я кивнул Сэмми.
— Готовь омлет. В чистом виде это есть невозможно.
«Голубая нота» стала моим вторым домом. С Полем мы быстро сдружились. В уик-энд, получая увольнительную, я обязательно шел в кино и, внимательно вслушиваясь в диалоги актеров, понемногу начал понимать французский.
После кино я отправлялся в ресторан и пытался заказать обед на французском. Мне все больше нравились французские вина. К февралю я стал завсегдатаем «Голубой ноты» и уже мог разговаривать с девушками на ломаном французском.
Как-то в «Голубой ноте» появился Бадди. В два часа ночи он возник около моего столика, который в клубе уже называли «американским». На Бадди просто лица не было. Он сел и вскинул на меня глаза.
— Ты один?
Я молча посмотрел на него. Бадди не хуже меня видел, что за столиком никого нет.
— Да.
— У меня неприятности.
— Что случилось?
— Мы с полковником ходим в один особый клуб, а сегодня вечером военная полиция устроила там облаву. Полковник смылся, а меня замели. — Он вытер пот со лба. — Мне надо выпить.
Я подал знак официантке.
— Двойное виски с содовой моему другу. — Я подождал, пока Бадди ополовинит стакан. — И что же это за клуб?
— Секс-клуб. С мазохистками. Плети, цепи, все такое. Девки в этом клубе сумасшедшие. Все пьют абсент, запрещенный во Франции. Американским военным там бывать не положено. — — Никогда не слышал о таком заведении. Как ты туда попал?
— Это идея полковника. Всякий раз, когда я хотел отдать ему его долю, он предлагал мне встретиться там. На военной базе он брать деньги отказывался.
Стакан Бадди опустел. Он попросил официантку повторить.
— Ты напьешься, — предупредил его я.
— И что? Нам надо поговорить о будущем.
— В каком смысле?
— Полковник собирается перевести меня в Норвегию. Там тоже есть мастерская по ремонту джипов. — Бадди принесли второй стакан, но он не спешил расправиться с его содержимым. — Полковник говорит, это единственный способ уберечь меня от беды. Он уверен, что меня упекут на гауптвахту, как только полицейский рапорт попадет в штаб. , — И чем я могу тебе помочь?
— Насчет перевода — ничем, но вот если бы ты взял на себя контроль над нашим мини-казино... Там крутятся большие деньги. Я могу поговорить с полковником. Мы уступим тебе часть своей доли, ты будешь отдавать полковнику то, что ему причитается, а остальное отправлять мне. — В голосе Бадди слышалась мольба. — Мое место тут же займут. Я хочу, чтобы меня подменил ты. Мы же друзья.
Я рассмеялся.
— Нет уж, Бадди. Конечно, спасибо тебе, но нет. Эта работа не по мне. Я не потяну. И потом, как только армия начнет копать под тебя, я тоже могу загреметь под фанфары. Полковник умен. Он хочет отправить тебя куда подальше. Тогда и у него не будет проблем.
— Может, ты поедешь со мной? Думаю, полковника я смог бы уговорить. В конце концов я столько для него сделал.
Я покачал головой.
— Нет уж. Мне здесь нравится. Если я куда и уеду, так только домой. Но мы будем переписываться, Бадди.
Бадди поднялся.
— Мне надо возвращаться на базу.
— С чего такая спешка? Ты уже по уши в дерьме. Хуже не будет.
— Полковник в машине. Я его шофер. Иначе я бы с территории базы не вышел. Увольнительную-то у меня отобрали.
— Так приведи полковника сюда, — предложил я. — Тут он будет в полной безопасности.
Полковник, если видел перед собой четкую цель, всегда действовал быстро. Тем более когда его могли взять за жопу. Бадди даже не успел собрать деньги, причитающиеся ему с выигрышей. Через день он уже улетел в Норвегию.
В день отъезда мы вместе завтракали в столовой.
— Мне будет недоставать тебя, Бадди, — признался я.
— Мы это переживем, — философски ответил он. — Война не затянется. Полковник говорил, что к маю все закончится.
— Я об этом ничего не знаю. Всю информацию я черпаю из «Старс энд Стрипс» и информационных роликов. А пока мы ремонтируем джипы, война продолжается. Но я надеюсь, что ты больше не попадешь в передрягу.
— Я намереваюсь вернуться до того, как закончится война. Я видел фотографии Норвегии. Там нет ничего, кроме льда и снега. И потом мне нравятся французы, особенно женщины, — рассмеялся Бадди.
31
Еврейский праздник света, радости и веселья в, честь победы над греческим войском во И веке до нашей эры.