— Тяжеловес по всем статьям, — резюмировал насмешник Майк. — Только не старовата ли она? Тебе, если не ошибаюсь, всего тридцать восемь.
— Да, она немного постарше меня, но выглядит моложе своих лет. Впрочем, какое все это имеет значение? — с философским спокойствием отвечал умиротворенный завоеватель вдовьего сердца. — Ее красота — в чековой книжке. Муженек-то был нефтяным и стальным королем, она унаследовала все его акции.
— Везет же тебе, командир. Ну, в добрый час! — напутствовал его Мандо.
— Когда же свадьба? — поинтересовался не без зависти Майк.
— Через неделю, — огорошил их полковник.
Майка тут осенило, что драгоценности могут прийтись как раз кстати полковничьей невесте, и ей они вполне по карману. Он потребовал, чтобы его представили вдове.
— Женившись на ней, ты можешь смело выставлять свою кандидатуру в президенты страны. Победа будет тебе обеспечена, потому что в избирательной кампании главное — деньги, — полушутя-полусерьезно сказал он.
— Вообще ты теперь сможешь занять любой пост в условиях нашей демократии. Выборы — это аукцион: кто больше заплатит, тот и победит, — без тени иронии заметил Мандо.
— Камарадос, пара кэ?[67] Как только я женюсь, прощай, политика! Не знаю, как у вас на Филиппинах, Мандо, у нас все лезут в политику с единственной целью — разбогатеть. Как только добираются до казны, сразу же уходят в отставку, если их только не успеют сбросить при очередном перевороте или во время революции. Тогда они переезжают в Штаты или в Европу, покупают виллу и до конца дней наслаждаются жизнью. Зачем мне лезть в президенты, если я женюсь на миллионерше? Зачем мне тогда обкрадывать и без того нищее государство?
— Ну, если так, то каковы твои планы на будущее? — поинтересовался Майк.
— Планы? — переспросил Моска. — Амиго, человек, у которого есть миллионы, может обойтись и без планов. Он просто наслаждается жизнью. Моя будущая жена хочет, чтобы я ушел в отставку и занялся ведением ее дел. А чего мне еще желать в жизни? — И он привычным движением закрутил свой пышный ус.
Как и предполагал Майк, мультимиллионерша купила через его посредство у Мандо гарнитур стоимостью в четыреста тысяч долларов и, кроме того, кольцо с тремя изумительными камнями за пятьдесят тысяч — свадебный подарок жениху.
Америка пленила Мандо прогрессом во всех областях. «Да, вот чудо так чудо!» — то и дело восклицал он. Казалось, нет вещи, какую здесь нельзя было бы купить. И как бы в подтверждение его мысли, Майк сообщил ему, что один ювелирный магазин изъявил готовность приобрести все оставшиеся драгоценности оптом за пять миллионов.
— Неплохая цена, а главное — оптом, без всякой возни, — потирая руки, говорил Майк.
— Да, но на днях меня посетил один покупатель, коллекционер. Всего за несколько антикварных вещиц он предложил мне миллион долларов, — начал было Мандо.
Майк перебил его:
— Если так, отложи их побыстрей в сторону, а то с минуты на минуту нагрянут оценщики из магазина. Я уже договорился.
Агенты богатого американского ювелира за пять миллионов купили у Мандо все, что осталось, и изъявили готовность купить еще. Мандо оставил лишь несколько небольших камней на покрытие личных расходов. Он прикинул, что часть сокровищ, хранившаяся у Тата Матьяса в Маниле, потянет, пожалуй, миллиона на два с половиной.
Итак, с бриллиантами и другими драгоценностями было покончено. Но Мандо предстояло еще завершить другие дела. Прошло уже более двух лет, как он покинул Филиппины. В каждом городе, куда он приезжал, его ожидало письмо от Магата с подробнейшим отчетом о делах газеты и о важнейших событиях на родине. События эти не радовали: выросла безработица, почти по всем провинциям прокатились крестьянские волнения. Судя по одному из писем, дела на асьенде Монтеро шли из рук вон плохо, отношения между арендаторами и доном Сегундо обострились до предела. Пастор был отстранен от должности управляющего и вместе с дочкой перебрался на свой крохотный участок. Старик держится молодцом и целиком и полностью на стороне крестьян. Пури шлет ему привет и благодарность за открытки, которые получает регулярно. Тата Матьяс здоров и по-прежнему читает каждый выпуск, сурово критикуя при этом всех и вся. В последнем письме содержалась просьба поскорее приобрести ротатор и некоторое другое оборудование для газеты. В конце стояла приписка: «И еще ты всех нас очень обрадуешь, если сообщишь, когда думаешь возвратиться домой».
Когда он вернется? Это зависит не только от него, он вовсе не тратил времени попусту, если, конечно, не считать парижских развлечений. До встречи с Долли ему удавалось противостоять всем соблазнам, хотя — и это он видел на примере филиппинских студентов в Европе и Америке — это было весьма нелегко. Он открыл счета в двух нью-йоркских банках еще на шесть миллионов долларов. Кроме того, ему удалось сделать крупные вложения в акции солидных корпораций, для чего потребовалось перевести часть капиталов из Испании и Англии. Он стал крупным дельцом. По совету миллионерши сеньоры де Моска, Мандо купил почти на два миллиона долларов акций нефтяных и сталелитейных компаний, поскольку дивиденды от таких вложений — и это ему наглядно продемонстрировала супруга полковника — были куда выше, нежели от помещения капитала в банки. Теперь для Мандо настало время подводить итоги своей деловой активности в разных странах Европы и в Соединенных Штатах Америки.