— Да-да, я помню, — подхватил Мандо. — А прокаженный подарил его Басилио за то, что тот лечил его, а молодой врач, в свою очередь, подарил его своей невесте Хули, дочери Кабисанга Талеса[35].
Мандо еще раз осмотрел медальон с обеих сторон, заметив при этом, что золото немного потемнело.
— Да, это тот самый медальон. Однажды Симоун пришел в дом к Талесу просить, чтобы тот продал ему медальон за любую цену; он даже предлагал взамен всевозможные драгоценности. Но Талес отказался наотрез. Однако потом оставил его в обмен на пистолет, который похитил в ту ночь у ювелира. Он решил стать разбойником после того, как священник отобрал у него землю.
И Мандо и Тата Матьяс согласились, что медальон — для истории самая дорогая вещь среди всех сокровищ Симоуна. Не с нее, конечно, пошло богатство Симоуна, он даже и не ведал, как попал медальон к капитану Тьяго, но он упомянут в двух романах Рисаля и сменил столько хозяев… Мандо положил медальон на место и хотел было взять еще что-нибудь из украшений, но Тата Матьяс остановил его.
— Хватит, закрой ящик. — Потом, секунду подумав, спросил у Мандо: — Что делать со всем этим богатством?
— Отец, — проговорил Мандо, — я пришел как раз затем, чтобы спросить об этом вас. Богатство это не мое.
— Я уже говорил тебе, что цель, во имя которой тратятся богатства, гораздо важнее самого богатства. Судьбе было угодно, Мандо, чтобы оно попало в твои руки. Оно вроде бы твое и в то же время не твое. Поэтому ты должен распорядиться им с умом, совсем не так, как Симоун, которого оно довело до гибели. Помнишь, что сказал падре Флорентино? — И тоном, которым обычно читают молитвы, старик торжественно произнес:
— «Когда ты понадобишься людям для святой цели, господь сумеет извлечь тебя из бездны вод… А до той поры ты не будешь чинить зла, не будешь сеять неправду и разжигать алчность!..»
Вот ты, Мандо, и есть избранник божий.
— Я готов, — серьезно ответил Мандо. — Поэтому я и говорю, что богатство это не мое, и я не стану использовать его для собственного блага.
— И Карьо и Мартина погубила жадность, — напомнил Тата Матьяс. — Ты один уцелел, ибо совесть твоя чиста и свята цель твоя. В этом воля божья.
Мандо провел в хижине Тата Матьяса несколько дней, пока зажила его рана. Силы молодого организма восстанавливались быстро. Однако, как и предсказывал старик, на щеке у него остался безобразный шрам. Он напоминал багровую ленту, протянувшуюся вдоль левой щеки от самого глаза к подбородку.
— Я и сам-то с трудом себя узнаю, — говорил Мандо, стоя перед старым зеркальцем, висевшим в хижине.
Тата Матьяс в утешение похлопал его по плечу.
— В глазах многих, — сказал старик, — этот шрам безобразит твое лицо. На самом же деле, он как медаль за храбрость, которая стоит больше, чем несколько вот таких медальонов Марии-Клары.
Глава двенадцатая
В последний месяц среди жителей Манилы циркулировало множество самых противоречивых слухов. Одни сеяли панику, другие — порождали страх и тревогу, но преобладали все-таки слухи, вселявшие энтузиазм в сердца филиппинцев.
Близился к концу январь тысяча девятьсот сорок пятого года.
Прибывший откуда-то партизан рассказывал, что Армия освобождения, неся людям свободу, в то же время все разрушает и сокрушает на своем пути, потому что за каждый населенный пункт приходится вести ожесточенные бои с окопавшимися в них японскими гарнизонами.
Особенно тяжелая участь, по словам того же партизана, ожидала столицу. Американцы-де полны решимости уничтожить японцев всех до единого, и если для этого потребуется стереть город с лица земли, то они не остановятся и перед этим. Партизану будто бы довелось беседовать с одним американским офицером, и тот подтвердил, что невозможно избежать массовых жертв среди мирного населения. А когда партизан поинтересовался, что произойдет с теми, кто не сможет покинуть город, офицер развел руками и сказал: лучше как можно скорее уехать из города. Но даже если бы жителям столицы сообщили об этом официально, далеко не все могли бы подняться с насиженных мест, потому что у одних было здесь хорошо налаженное дело, у других — слишком много добра, с которым не так-то просто расстаться даже в предвидении смертельной опасности. Ну что ж, тем, кто дорожит богатством пуще собственной жизни, останется пенять лишь на самих себя.
Партизан полностью подтвердил и слухи о жестокости японских солдат. Он видел все это собственными глазами. Перед отступлением японцы сжигали целые деревни, истязали мирных жителей. Страшно передать словами, каким нечеловеческим пыткам они подвергали свои жертвы…
35
Мария-Клара, капитан Тьяго, Басилио, Хули, Кабисанг Талес — персонажи романов Хосе Рисаля «Не прикасайся ко мне» и «Флибустьеры».